Пока ты смотришь. Том 1 - страница 4

— Осторожно, горячая.

Какао. Я обхватил банку обеими ладонями, впитывая тепло.

— Спасибо…

Мы медленно пошли вниз. Рэйна выбрала длинную, пологую дорогу в обход высокой лестницы, и я был искренне благодарен ей за это: после подъёма и долгого сидения на корточках у могилы ноги всё ещё неприятно подрагивали.

Она не спрашивала, от чего именно умерла мать. Не говорила дежурных фраз о том, что всё обязательно наладится. Несколько минут она споро рассказывала о том, что за храмом недавно спилили то самое старое дерево, но скамейку оставили и даже полностью заменили на ней доски.

— Значит, это уже другая скамейка, — заметил я.

— Место то же.

— Хах, убедительный аргумент.

Она посмотрела на меня с каким-то неожиданным, глубоким облегчением.

— Ты раньше тоже так говорил.

— Как?

— Будто я на экзамене и ответила неправильно.

Я хотел было возразить, но мгновенно вспомнил наш детский спор о том, что река не может течь туда, куда ей просто хочется.

— Возможно, ты отвечала неправильно.

Рэйна тихо, бархатно рассмеялась.

От этого естественного звука что-то внутри меня судорожно, неприятно сжалось. Я совершенно не помнил её взрослого смеха и при этом почему-то мгновенно узнал его.

На повороте мы остановились, чтобы пропустить урчащий маленький грузовичок. Она встала совсем рядом, практически касаясь тканевого рукава моего локтя.

— Ты потом приходил? — тихо спросила она.

Мне даже не понадобилось уточнять куда.

— Да.

Она повернулась ко мне всем корпусом.

— Когда?

— Через неделю. Мама болела. Потом ещё несколько раз. Твой дедушка сказал, что ты не выйдешь.

Грузовик давно уехал вниз, затих, но Рэйна всё так же не двигалась.

— О-он так сказал?..

— Наверное, ты была слишком занята…

— Нет.

Она растерянно посмотрела на горячую банку у себя в руках.

— Я не была занята…

Я молча подождал.

— Я каждый день туда приходила, — выдохнула она. — С той самой картой. Думала, ты просто попозже будешь. Потом решила…

Она замолчала, подбирая слова.

— Неважно. Я была совсем маленькая.

— Я тоже.

— Знаю…

Теперь мне до боли хотелось спросить, почему же дедушка не выпустил её тогда. Но ответ уже смутно угадывался, и выпытывать его казалось почти жестоким.

— Надо было телефонами обменяться, — сказал я.

— У меня тогда не было телефона.

— У меня тоже.

Она посмотрела на меня, и на этот раз мы коротко улыбнулись абсолютно одновременно.

Потом улыбка медленно исчезла.

— Дедушка умер, — тихо сказала Рэйна. — Четыре года назад.

— Прости.

— Ты откуда мог знать.

Она вернула мне мои же недавние слова — абсолютно без раздражения, с печальной теплотой.

Я посмотрел наверх, где сквозь ветви деревьев всё ещё виднелся тусклый свет храмового корпуса.

— А храм?

— Теперь там другой настоятель. Родственники помогают. Я иногда тоже.

Рэйна крепче обхватила банку пальцами.

— Я нашла его утром. Думала, он просто медитирует… Даже рассердилась про себя, что он ничего не отвечает.

Она произнесла это очень ровно, но ноготь на её большом пальце нервно соскользнул с металлического ободка банки.

Я не стал судорожно искать «правильную» утешительную фразу.

Мы просто молча пошли дальше.

У самой станции оказалось непривычно шумно после кладбищенской тишины. Со звоном открылись автоматические двери круглосуточного магазина, заиграла короткая рекламная мелодия. Рэйна спросила, далеко ли мне идти до дома, и искренне удивилась, когда я назвал свою улицу.

— Ты всё это время там жил?