Поверхность - страница 4

В Integra не принято проявлять заботу. Забота — это чувство, а чувства — лишний шум. Она сама так считала. Но иногда, глядя на Макса, в груди возникало что-то похожее на сжатие — не боль, а будто воздух стал гуще. Она не знала, как назвать. Может, усталость. Может, память о том, как они работали над первым покрытием вместе — пять лет назад, когда ещё улыбались друг другу.

В переговорную вошёл Сай. Он нёс кофе в одноразовом стаканчике и блокнот с отпечатками пальцев на обложке — специально собирал их с разных покрытий и клеил как коллекцию. Увидев Эву, улыбнулся одними уголками губ.

— Готова удивлять? — спросил он. Голос низкий, с хрипотцой — он не спал вторую ночь, это было видно по тени под глазами, но он держался бодро.

— Всегда готова, — ответила Эва. — Ты пришёл смотреть или участвовать?

— Смотреть. Я только по коридорам. Если хочешь показать им сценарий утомления — зови, но сегодня им нужна только осязательность.

— Я знаю, — сказала Эва. — Ты слышал про их смету?

Сай пожал плечами. Кофе плеснул через край, капнул на его брюки, но он не обратил внимания.

— Смета как смета. Хотят за 15% от рыночной цены получить двойной результат. Как всегда.

— Тогда я покажу им образец №3, — Эва кивнула на третий блок в ряду. — Он самый дешёвый, но даёт 85% снижения гормона напряжения по испытаниям. Правда, через полгода теряет свойства.

— Они не проверяют через полгода, — сказал Сай. — Они проверяют через месяц после открытия. Им важно только то, что будет в отчёте.

Эва хотела возразить, что это нечестно, но промолчала. Она работала в Integra восемь лет и давно перестала спорить о нравственности. Её нравственность была в фактурах — она создавала покрытия, которые могли сделать людей чуть спокойнее. Если заказчик не хочет долгого действия — его беда. Но на дне сознания шевелилась мысль: она не просто создаёт покрытия. Она создаёт оболочки для тысяч людей. И каждая оболочка помнит, кто к ней прикасался.

Дверь открылась, и вошли трое. Заказчик — пожилой мужчина в очках без оправы, с аккуратной седой бородкой, его звали Гуннар. С ним две помощницы в серых пиджаках, с планшетами. Они сели напротив, положили планшеты на стол и уставились на образцы. Гуннар даже не поздоровался — только кивнул, чуть наклонив голову, будто говоря: «Давай, показывай, мы спешим». Эва почувствовала запах его одеколона — резкий, хвойный, слишком сильный для переговорной.

Эва начала без предисловий.

— Доброе утро. У нас пять вариантов покрытий для рабочих столов, переговорных и зон отдыха. Вариант №1 — отполированный гранит с защитой от бликов. На ощупь — холодный, гладкий, создаёт казённость. Снижает тревожность на 12%, но добавляет официальности, что может убить творческость.

Она показала кадр на экране — графики, данные, карты нагрева. Сама она провела пальцем по граниту: поверхность была стерильно-гладкой, как стекло, но без тепла. Она не любила этот материал — он не давал отклика, только отталкивал.

— Вариант №2 — матовое стекло с мелкой шероховатостью. Это наша самая ходкая вещь в Европе. Даёт снижение тревожности на 28%, ровный душевный фон. Подходит для открытых пространств. Но в сингапурской сырости может потерять прозрачность через два года.

Гуннар поднял руку.

— Мы не рассматриваем стекло, — сказал он. — В Сингапуре много солнца, стекло будет перегреваться.

Эва кивнула. Она заметила, как его пальцы барабанят по столу — нервный жест, который он не контролирует. Интересно, знает ли он, что его тревожность считывается за метр?