И тут его прорвало. Пытаясь не заржать в голос на всю аудиторию, Михан просто рухнул лицом вниз, со стуком впечатавшись лбом в парту. Его плечи предательски тряслись. Глядя на него, я тоже окончательно сдался и затрясся следом, до слёз пытаясь удержать смех внутри себя.
— Молодые люди, — громко окликнул нас Егорыч, пухловатый мужик в круглых очках. — Да-да. Я к вам обращаюсь.
Сдерживая приступ смеха, я вальяжно кивнул ему, даже не подумав встать.
— Что вы мне киваете? Вижу, вам там весело.
— Да не, Егор… ович. Нормально всё, — выдал я.
Понятия не имел, как его зовут по имени. Хорошо хоть вовремя язык прикусил и не ляпнул «Егорыч».
— Раз нормально вам там, тогда будьте так добры, ответьте на мой вопрос. Можете даже посовещаться. Вдвоём-то оно веселее, я смотрю. — Он снял очки и прищурился. — Так вот. Аквилиев закон, про который я рассказываю уже битых двадцать минут. К какой отрасли римского права он относится: к частному или к цивильному?
Все сорок человек нашей группы, как по команде, обернулись к нам. По аудитории прокатился приглушённый смешок.
— Ну… — протянул я, пытаясь выудить из памяти хоть что-то, что пролетало мимо ушей всё это время. — К этому… цивилизованному, вроде?
Смешок в аудитории перерос в откровенное ржание.
— Ну почти. Почти, молодой человек, — саркастично кивнул мне препод. — А вы что скажете? — перевёл он взгляд на Миху.
— К частному, — мрачно буркнул тот наугад.
— Ну вы уж определитесь.
Мы молчали, лишь усиленно сверля взглядами изрисованную парту.
— Ясно, вас двоих на экзамен я завтра не допущу, — протянул препод, медленно обводя нас глазами.
— Николай Егорович, но тут ведь выбирать не из чего. Это ведь как спросить: яблоко — это фрукт или всё-таки яблоко?
Голос. Девчачий голос. Я поднял голову. Опять она. Опять эта девчонка.
— Смотрю, вы решили выручить своих будущих коллег? — сказал Егорыч, водрузив очки обратно на нос и повернувшись к ней. — Ну что ж, Дарья Дмитриевна. Продолжайте.
— Сам вопрос с подвохом. Цивильное право лежит внутри частного. Аквилиев закон — он частный, потому что защищает интерес отдельного лица: иск подаёт сам потерпевший, и штраф получает он же, а не казна. И он же цивильный, потому что это закон, а закон является источником цивильного права. — Она чуть помедлила. — Так что он и то, и другое.
— Дальше. Продолжайте, пожалуйста.
— Что дальше? — она растерянно посмотрела на него.
— А то, что вы уже начали. Что этот закон, собственно, несёт. Коротко.
— Ну… он вводит ответственность за противоправно причинённый имущественный вред. До него всё держалось…
Дальше я снова перестал вникать в смысл слов. Учёба опять полетела мимо моих ушей, только теперь я просто сидел и смотрел на неё. Взгляд, казалось, застыл сам собой. На том, как она держится. Как она красиво и уверенно говорит.
— И запомните все. Римское право — это фундамент, на котором стоит юриспруденция, — удовлетворённо кивнул ей Егорыч. — Умница. Садитесь, Дарья Дмитриевна.
Она села. Опять рядом с этим непонятным хмырём. Чтоб его.
— Наш Егорыч-то, походу, втрескался, — приглушённо заржал Миха.
— Да хорош тебе, Мих, — резко оборвал я его, всё ещё глядя туда, где за чужими спинами скрылась её хрупкая фигура.
— А вас, молодые люди, попрошу встать и покинуть мою лекцию, — переключил на нас своё внимание Егорыч. — Да-да. Я к вам обращаюсь. Встаньте, пожалуйста, и покиньте аудиторию. Мы с вами завтра на экзамене увидимся. За допуск к нему можете поблагодарить свою одногруппницу.
