Читать онлайн Арунас Ракашюс - Представь, что мы нормальные

Название: Представь,что мы нормальные

Автор(-ы): Арунас Ракашюс

Ссылка: https://author.today/work/433322

Представь, что мы нормальные

В Ситтингборне, небольшом промышленном городке на юго-востоке Англии, круглосуточно и без выходных работает фасовочно-упаковочный цех для свежих фруктов и овощей. Трудятся там в основном иммигранты и гастарбайтеры – уроженцы стран Балтии, Польши, Румынии, Болгарии и прочих стран, экзотичных в глазах немногих остающихся в цехе представителей коренного населения Англии. Кто-то приехал в Англию за деньгами, кто-то строить новую жизнь, кто-то – в поисках новых впечатлений и приключений. Среди них есть писатели, художники, комики, студенты, учителя и пенсионеры. У каждого своя история. Но имеют ли эти истории хоть какое-то значение, когда вся жизнь этих людей проходит в двенадцатичасовых рабочих сменах на непрерывном производстве с быстро меняющейся средой? Сохраняется ли для них самих ценность жизни за пределами цеха? Ответы на эти вопросы предстоит найти Мартину – вступившему в своё тридцатичетырёхлетие руководителю производства «коричневой» смены цеха.

Все имена и события в произведении вымышлены, любые совпадения с реальными людьми, живыми или мертвыми случайны.

1

«День рождения нужно проводить там, где тебе хорошо и с теми, кто тебе по-настоящему дорог». За те полчаса, что я начинал, а «серые» заканчивали смену, эту фразу пришлось повторить раз двадцать. Впрочем, для того я её и заготовил. Когда-то отбиваться от всех одной, да ещё и заранее придуманной шуткой, казалось мне не меньшим дурновкусием, чем рисовать шаржи по шаблону. Пошло. Прошло. Хороших шуток на всех не напастись, да и кому они нужны, хорошие шутки, где их аудитория? Возможно, собирается в тех пабах, где последние годы по вечерам околачивается Дамьян, но и это, если уж ему там позволяют выступать, вряд ли. В любом случае, точно не здесь, точно не среди работников фасовочно-упаковочного цеха «Lowe & Cheel». Им бы свои двадцать девять, двадцать восемь, двадцать семь уже минут дотянуть, дождаться чтобы мастера линий остановили конвейеры и рвануть к выходу в надежде успеть встать перед терминалом учёта рабочего времени раньше остальных, чтобы первыми, когда на часах девятнадцать пятьдесят девять сменится двойкой с тремя нулями, приложить к сенсорному экрану терминала палец. В дни, когда много работы и весь цех остаётся до восьми, те, кому не удалось попасть в начало очереди, могут запросто провести лишних десять-двенадцать минут, переминаясь в хвосте. Десять, а то и двенадцать неоплачиваемых минут. Чтобы заплатили должно пройти не меньше пятнадцати, у нас время оплачивается четвертями часа. Но дотянуть до пятнадцати после восьми им никто не позволит, за этим следят строго. Для того чтобы следить за этим, в цехе и нужны такие как я. Следить, что деньги платятся не просто так, а за работу.

В общем, им мои шутки нужны не больше, чем мне – их поздравления. Лучше всех меня, всё равно, поздравил календарь, аккуратно поместив тринадцатое августа, день моего тридцатичетырёхлетия, на воскресенье, третий день смены «серых», мой третий выходной. Я вышел на сверхурочную ночь субботы и даже смог выспаться днём перед второй ночью. Потому что воскресенье, потому что у Сандры выходной. Благословен будь рабочий график «пять на два» у наших близких! Работали бы мы оба четыре на четыре, в разные смены, как среди цеховых семей принято, то и не ходил бы тогда Данкан в садик, а я бы вообще никогда не высыпался. Можно, конечно, предположить, что тогда сама Сандра начала бы понимать, что после четырёх дней двенадцатичасовой смены человеку жизненно необходим отдых, особенно если он и на выходных планирует выйти дополнительно поработать. Но, боюсь, даже в таком случае Данкан ходил бы в садик тогда, когда это удобнее Сандре. Так что может и хорошо, что она не вернулась в цех. Хоть в те дни, когда мои выходные совпадают с общечеловеческими, могу выспаться.

На ночь «серые» запланировали для меня работу на секции «цитрусовых». У бригады Гавина – начальника регулярной ночной смены – выходной, так что есть только я и мои люди. Две машины, две команды, один мастер. На одной машине – мастер с командой, за второй машиной и командой придётся следить самому. Посмотрел список. Из мастеров линий в ночную записался Флориан, кроме него две «лёгкие» контрактницы из нашей смены и четверо «тяжёлых» из агентства. В плане производства – ордера на мандарины, коробки по двадцать четыре сетки на одной линии, по двадцать две – на другой. На утро надо по пятьсот коробок с каждой, но разрешено паковать наперёд. Днём ожидалось, что ещё ордер на апельсины нам достанется, но «серые» под руководством Томаша собрались, поднажали и сами успели.

Отсутствие апельсинов радовало. С мандаринами можно было легко гнать машины на полной скорости, оставляя по одному пакующему за каждым столом. Апельсины, конечно, тоже можно и с одним пакующим делать, но тогда нужно самому помогать на столе и на всех кричать. В последнее время, правда, политика компании смягчилась и на апельсины, даже в ночную смену, стали стараться обеспечить команду дополнительным «тяжёлым». По-моему, расточительство и излишний гуманизм.

Завидев меня, дневные мастера с выделенных на ночное производство линий рванули к красным стоп-кнопкам, тормозить машины. Пришлось прикрикнуть.

– Работаем! Мы вас ровно в восемь сменим, а машины утром почистим. Нечего останавливаться.

Загрустили. Не уйдут на пару минут раньше. Ничего, зато денег больше заработают. Пятнадцать минут с бонусом мастера – это два фунта. Даже с мелочью. Потом ещё спасибо скажут.

Пришёл Флориан и сразу начал канючить, что он хочет четвёртую машину, он к ней привык, он на ней в нашей смене работает, он на ней сорок четыре пачки в минуту выдавать будет. Мастера секции «цитрусовых» носятся со своими машинами, как с любимыми боевыми лошадьми, хотя все они одинаково обшарпанные, одинаково застревающие, одинаково скрипучие и больные. И машины их одинаково тащат зелёную конвейерную ленту по кругу из десятилетия в десятилетие. И скорость у них одинаковая. Когда боевыми лошадьми оказываются искусственные лошадки с карусели, ни одной из них скачки не выиграть. Почему-то, когда прихожу я, или Руслан, или даже Джорджи, мы прекрасно заканчиваем ночь со средними показателями в сорок – сорок две сетки в минуту на любой из четырёх стандартных, с одним столом, машин. Так что я охотно пошёл Флориану навстречу. Сказал сорок четыре на четвёртой, вот пусть теперь и делает сорок четыре. А я у пятой постою.

– Спасибо, Март! С днём рождения! – Флориан просто расцвёл. Интересно, а если бы я не уступил, он бы, что, не вспомнил, не поздравил? Милое непосредственное румынское дитя. Пару лет назад тренировал его на мастера на ручных линиях. Бестолочь.

– Спасибо, дорогой. Видишь, день рождения нужно встречать там, где тебе хорошо и с теми, кто тебе по-настоящему дорог…

На самом деле, я почти не лукавлю. Я почти люблю ночные смены. Даже когда сам и за начальника смены, и за мастера линии. Ночью нет большого начальства, не бывает чаще всего и контролёров качества, нет бардака. Обычно даже кричать ни на кого не надо: не чаще раза в час, и говорить не о чем. Вставляй вместо берушей наушники – начальства нет – и следи за тем, чтобы ни у тебя, ни у мастера на соседней линии не было перебоев, чтобы не кончались ни фрукты, ни сетка, ни плёнка. Время от времени, конечно, нужно подбадривать людей на линиях, к середине ночи они часто начинают уставать и клевать носом, но как бы ни гордились «цитрусовые» своими лошадками, сорок четыре упаковки в минуту на машине — это не та скорость, с которой хоть кто-то из операторов, подающий ли, сортирующие ли девочки или пакующий должны испытывать сложности. Если кто не справляется – им тут не место.

Я развёл людей по машинам, проверил принт на наклейках, привёз из холодильников склада себе и Флориану по паре палет на начало. Заодно проверил – как минимум часть фруктов с верхних ярусов спущена, значит, кто-то из складских получил накладные, можно не волноваться. Ближе к полуночи надо было бы всё равно пройтись по холодильникам и проверить – всё ли снято. Поздняя смена складских работает до четырёх нулей, если окажется, что водители погрузчиков нам не все фрукты скинули, останемся на полночи без работы, останемся виноватыми, получим дисциплинарные взыскания. Менеджер склада, Раймис, надо признать, своих защищает крепко – не докажем, что это по их вине нам фруктов не хватило, офисные даже слушать не станут, чтобы с Раймондом лишний раз не связываться. Придётся брать погрузчик, спускать фрукты самому, а это, без лицензии, тоже нарушение инструкций, тоже потенциальная «дисциплинарка».

Работа пошла. Машины размеренно гудели, отщёлкивая стянутые сплавленной плёнкой сетки, на столах пакующие привычно подбирали по четыре сетки в руку, подающие высыпали фрукты в машину одним ровным слоем без горок и пробелов, так чтобы девочкам было удобно сортировать. Девочки сортировали, Флориан стоял рядом со своей и то ли втолковывал ей стандарт, то ли просто точил языком.

– Плохие фрукты? – Окрикнул я и мастер в ответ жестом показал, что, нет, всё нормально. Значит, второе. Пусть болтают, если работа идёт. Я встал в глубину своей пятой, загороженный и от всех камер, и от оперативников, между двумя корпусами, каждый, при нормальном полёте, выдаёт по двадцать-двадцать две сетки в минуту. Достал неположенный в цехе телефон – ночью, укрывшись от камер, можно. Мне можно, я знаю, что всё идёт как надо. Конвейер размеренно щёлкает. Раз, два, три, четыре. Машины работают, работа идёт. Можно расслабиться. Свежие рулоны плёнок, свежие мотки сетки. До перерыва хватит. Перерыв – через два часа.

Я почти люблю ночную смену. Это, наверное, единственное время, когда получается расслышать собственный голос. Или что-то отдалённо на него похожее. В фейсбуке вернувшиеся домой «серые» активно писали поздравления на моей «стене». Основная масса «коричневых» отметилась ещё утром: выходной, никто над душой, запрещая пялиться в телефон, не стоит. Никто коршуном не кружит, не высматривает не пронёс ли оперативник телефон в цех. Я не кружу. Я дома, отсыпаюсь между ночными сверхурочными. Можно меня и поздравить по такому поводу. Если не с возможностью выспаться, то хотя бы с днём рождения. Тридцать четыре. Христос, кстати, в моём возрасте уже отстрадал. Хорошо иногда слышать свой голос. Люблю.

В мессенджере сообщения от тех скромных, кто не решился писать на «стене», и тех, кто, наоборот, хотел подчеркнуть, что у нас более личные, достойные «лички» отношения. Лайки постам, лайки сообщениям, к двум надо будет ещё вернуться, остальные можно и не читать. Главное – лайкнуть. Тёплые доверительные отношения важны для работы. А те двое… Их голоса я, пожалуй, хочу слышать не меньше своего. Их голоса я, по крайней мере, ещё узнаю.

Рената. «Тридцать четыре, Мартышка! Помнишь, что такое 34? Идеальное число, идеальный возраст! Пользуйся!» Треть хозяйства Хультманов была раньше засажена яблонями одного сорта, дающими ранние плоды, чтобы их раньше можно было начинать продавать. Прореживая их, нужно было оставлять ровно тридцать четыре плода. Ожидалось, что тогда яблоки будут получать оптимальное количество солнечных лучей и питательных соков. То ли, потому что так установили шведские учёные, то ли просто потому, что так было заведено в шведской семье Йована. В любом случае, мы так делали, из года в год, каждый сезон. Воспользоваться советом, оставить тридцать четыре, сорвать лишнее? «Спасибо, солнце! Йовану привет. Не трогайте поздние, их ещё рано рвать!» Подмигивающий эмодзи и тут же ответ. «Кого ты учишь? Хочешь доказать, что знаешь хоть что-то лучше нас – милости просим, дорогу знаешь! Приезжай и покажи!» На их ферме, тогда ещё ферме Йована, я когда-то просидел без малого пять лет. Я, Рената, Дамьян. Роба, опять же. Так, а что Дамьян пишет? «У меня пять минут в Фавершаме в следующую субботу. Приезжай с Робой, получишь подарок! Будь!». «У тебя нет денег на такой подарок, ради которого можно терпеть пять минут твоего стендапа… Спасибо!». В ответ – картинка с кулаком и подпись: «Палец сам оттяни». «Вот-вот». Следующая суббота, получается, первый выходной. Можно съездить. В комментариях к поздравлениям персонал обеих смен нашего цеха обсуждал, какие жизненные обстоятельства вынудили меня в днюху в ночь выйти. Какие? Жена, ребёнок, съёмная квартира, которую так хотела жена и которая нам не по карману и, главное, моё нежелание быть, во всяком случае – быть в этой квартире. Обновил статус: «День рождения принято отмечать в месте, где тебе по-настоящему хорошо, с теми, кто тебе по-настоящему дорог. «Lowe & Cheel» - компания, где чувствуешь себя в кругу семьи!». Пусть развлекаются. Отключил приложение. Что-то не так. Раз, два, три, четыре – выпадают сеточки из корпуса у меня за спиной. Раз, два, три, четыре – посылает на конвейер второй корпус моей машины. Обе стороны работают.