Читать онлайн Александр Харонов - Проект Христа

Сначала был звук. Не взрыв. Не выстрел. Звук, похожий на то, будто небо разорвали пополам. Потом пришла тишина.

Я открыл глаза и увидел над собой серое небо. Оно качалось из стороны в сторону. Где-то рядом кричали люди. Кто-то звал медика. Кто-то молился. Кто-то просто орал от боли.

Я попытался подняться, но тело не слушалось. Лицо было мокрым. Кровь. Не моя или моя — я тогда не понял. Надо мной склонился человек в каске.

— Живой! Этот живой!

Меня куда-то потащили. Потом все исчезло.

Следующее, что я помню, — белый потолок. Я лежал на койке. Пахло лекарствами и чем-то горелым. Рядом сидела медсестра.

— Очнулся, — сказала она кому-то за дверью.

Через минуту появился врач. Он посветил мне в глаза фонариком.

— Как себя чувствуешь?

Я долго смотрел на него. Потом спросил:

— Сколько меня не было?

— Почти две недели.

Я кивнул. Две недели. Странно. Мне показалось, прошло больше тридцати лет. Врач усмехнулся.

— Такое бывает после тяжелой контузии.

Я посмотрел на свои руки. Они были моими. Но одновременно чужими. Будто я только что вернулся откуда-то очень издалека.

— Доктор...

— Да?

Я помолчал.

— Я знаю, кем был. Там

Он переглянулся с медсестрой.

— И кем же?

— Христом.

В палате стало тихо. Настолько тихо, что я услышал писк монитора у соседней кровати.

Врач вздохнул.

— Ну конечно.

— Нет. Вы не понимаете.

— Отдыхайте.

— Я прожил всю его жизнь.

Он уже собирался уходить.

— От рождения до смерти.

Врач остановился.

— Сон?

— Нет.

— Галлюцинация?

— Нет.

— Тогда что?

Я посмотрел в окно. За стеклом шел дождь. Такой же дождь я видел много лет назад. Или две тысячи лет назад. Теперь уже трудно сказать.

— Я не знаю, — ответил я. — Но я помню все.

Врач покачал головой.

— Запомните одну вещь. После травм люди иногда видят удивительные вещи.

— Возможно.

— И обычно они проходят.

Я улыбнулся.

— Боюсь, доктор, это не пройдет.

— Почему?

Я посмотрел ему прямо в глаза.

— Потому что я до сих пор помню, как меня прибивали к кресту.

Он ничего не ответил. Просто вышел из палаты. А я остался лежать и смотреть в потолок. Мне никто не верил. Честно говоря, я и сам себе не верил. Но история никуда не исчезала. Она ждала. И если вы готовы слушать, я расскажу ее с самого начала. Не как бог. Не как святой. Не как чудотворец.

А как человек, которого однажды звали Иешуа.

***

К реке я пришел под вечер. Люблю это время. Днем люди заняты делами и разговорами. Ночью заняты сном. А вечером будто ненадолго вспоминают, что живут. Солнце уже касалось горизонта.

Я искал уединенное место, чтобы побыть наедине с закатом и со своими мыслями, но берег был буквально оккупирован множеством рыбаков. По-видимому, день был не особо удачный для ловли рыбы, так как несмотря на спускавшиеся сумерки, они не расходились, видимо надеясь, что хоть к концу для, но что-то поймается...

Вздохнув, я выбрал место посвободнее, где было поменьше людей и сел на камень. Рядом сидел молодой рыбак и распутывал сеть. По его лицу было видно, что день выдался не то, что неудачным, но просто отвратительным.

Я сел неподалеку.

Некоторое время мы молчали.

— Если пришел порыбачить, то выбрал плохой день, — наконец сказал он.

— Почему?

— Потому что сегодня река решила оставить меня без ужина.

— Тогда это плохой день для тебя. А я тут ради заката, и думаю, что закат тут ни при чем.

Он посмотрел на меня так, будто не мог решить, смеяться или послать меня подальше.

Вместо ответа, он фыркнул. Несколько минут мы снова молчали. Я смотрел на воду. Он возился с сетью.

— Ты рыбак? — спросил я.

— Нет. Просто люблю целыми днями сидеть в лодке для развлечения.

— Значит, рыбак.

— Да.

— И давно?

— Кажется, что всю жизнь.

Я покачал головой.

— Всю жизнь — это слишком громко сказано.

— Что?

— Тебе сколько лет?

— Не знаю точно. Ну, допустим, двадцать. Может чуть больше.

— Тогда ты прожил меньше трети своей жизни и уже говоришь "всю жизнь".

Он нахмурился.

— А что мне еще делать? Отец рыбак. Его отец был рыбаком. Я тоже рыбак.

— Значит, твой путь уже определен?

— Нет.

Он сказал это так поспешно, что я улыбнулся.

— Нет?

— Конечно нет. Я еще молодой.

Он бросил сеть на землю.

— У меня впереди полно времени. Кто знает, что будет через десять или двадцать лет? Может, я стану богатым. Может, открою свое дело. Может, вообще уеду отсюда.

Я посмотрел на него.

— А ты уверен, что у тебя впереди полно времени?

Он замолчал.

— Что за вопрос?

— Самый обычный.

— Конечно уверен.

— Почему?

— Потому что...

Он осекся.

— Потому что что?

Ответа не было. Мы оба это понимали. Наконец он пожал плечами.

— Потому что я молодой.

— Молодость не обещание.

Он нахмурился еще сильнее.

— А ты я смотрю умеешь поддержать.

— Нет.

— Заметно.

Я рассмеялся. Он пытался злиться, но получалось плохо.

— Послушай, как там тебя зовут?

— Андрей.

— Очень приятно, меня Иешуа звать. Так вот, послушай Андрей. Молодые люди, вроде тебя, любят говорить: "У меня еще вся жизнь впереди".

— И что?

— Обычно это говорят те, кто собирается начать жить завтра.

Он отвел взгляд. Попал. Я видел это по лицу.

— А когда наступает завтра? — спросил я.

— Не знаю.

— Вот и я не знаю. Но обычно завтра не наступает никогда. Всегда только сегодня.

Ветер прошелся по воде. Солнце почти исчезло.

— Знаешь, что самое странное?

— Что?

— Люди боятся меняться в старости.

— И правильно делают.

— Но по моим наблюдениям, труднее всего меняются не старики.

— А кто?

— Молодые.

Он усмехнулся.

— Это глупость.

— Почему?

— Потому что молодые могут все.

— Нет.

Я покачал головой.

— Молодые думают, что могут все. Это разные вещи.

Он снова замолчал.

— Старик знает, что его привычки сильны.

— А молодой?

— Молодой уверен, что изменится, когда захочет.

Я поднял с земли камешек и бросил в реку.

— Поэтому он откладывает это на завтра. Потом на следующий год. Потом еще на один.

— И что дальше?

— А дальше однажды обнаруживает, что прожил жизнь человека, которым никогда не собирался становиться или оставаться им.

Андрей долго смотрел на воду.

— Ты говоришь неприятные вещи?

— Только когда они правдивы.

— Откуда ты вообще взялся?

Я улыбнулся.

— Хороший вопрос.

— И?

— Я ищу на него ответ уже много лет.

Впервые за весь разговор он рассмеялся. И я заметил, что злость наконец ушла с его лица. Не потому, что день стал лучше. Не потому, что в сети появилась рыба.

Просто на несколько минут он перестал спорить с жизнью и начал думать о ней.

***

Он долго смотрел на меня так, будто хотел доказать, что я не прав.

— Ты говоришь странные вещи, — наконец сказал он. — Но это не так.

— Не так?

— Люди меняются. Когда захотят.

Я кивнул.

— Конечно.

— Ты не веришь?

— Верю.

Он оживился.

— Вот. Значит, ты сам понимаешь.

— Я понимаю, что ты в это веришь.

Он нахмурился.

— Это одно и то же.

— Нет?

Я посмотрел на реку. Вода темнела с каждой минутой.

— Скажи, Андрей ты умеешь ходить по воде?

Он усмехнулся.

— При чем тут это?

— Просто ответь.

— Нет, конечно.

— А если очень захочешь?

— Это глупый вопрос.

— Почему?

Он замолчал.

— Потому что это невозможно.

— Вот.

Я посмотрел на него.

— А теперь скажи: изменить себя ты считаешь проще?

Он хотел ответить сразу. Но не ответил. Я продолжил:

— Я видел много людей, которые говорили то же самое, что и ты.

Он нахмурился.

— И что с ними?

— Ничего особенного.

Я пожал плечами.

— Они просто продолжали быть теми, кем были.

— Это не значит, что они не пытались.

— Конечно пытались.

Я кивнул.

— Но пытались так, как человек пытается перестать быть голодным, просто сказав себе: "Я больше не голоден".

Он резко выдохнул.

— Ты сравниваешь это с голодом?

— Почему бы и нет?

Я посмотрел на него.

— Потому что то, что ты называешь "измениться", уже внутри тебя. Это не одежда, которую можно снять.

Он бросил взгляд на сеть, потом снова на меня.

— Тогда что это?

— Это способ смотреть на мир.

Он фыркнул.

— И что, его нельзя поменять?

— Можно.

Я кивнул.

— Но не так, как ты думаешь.

Он наклонился ближе.

— А как?

Я помолчал.

— Тебе придется перестать считать свой взгляд единственно правильным.

Он усмехнулся.

— Это легко.

— Нет.

Я покачал головой.

— Это почти как начать ходить по воде.

Он замер. Смех исчез с его лица.

— Ты опять про это?

— Да.

— Ты специально?

— Нет.

Я вздохнул.

— Просто есть вещи, которые кажутся простыми только пока ты их не попробовал.

Он опустил взгляд. Ветер прошел по берегу.

— Значит, я обречен быть рыбаком?

— Нет.

Я посмотрел на него прямо.

— Ты не обречен.

— Тогда почему ты говоришь так, будто всё уже решено?

— Я не говорю, что решено.

— А что?

— Я говорю, что почти никто не меняется так, как себе обещает. Шансы есть, но они невелики.

Он сжал сеть в руках.

— Это жестоко.

— Возможно.

Я не стал спорить. Он долго молчал. Потом тихо спросил:

— И как ты видишь мою жизнь?

Я не сразу ответил, потому что это был опасный вопрос. Не для него. Для меня.

— Ты будешь возвращаться сюда, — сказал я наконец. — И ловить рыбу. Иногда удачно, иногда нет. Ты будешь злиться на воду и на себя. Потом женишься. У тебя будут дети. И ты будешь говорить им, что жизнь трудная, но честная. Далее – состаришься и умрешь. Или, может даже никогда и не доживешь до старости, например, утонешь, пытаясь наловить больше рыбы.

Он слушал молча.

— И я так проживу? В моей жизни не будет ничего интересного и неожиданного?

— Да.

— И всё?

Я пожал плечами.

— Большинство людей называют это "всё".

Он отвел взгляд. Впервые за вечер в нем появилось что-то другое. Не злость, не упрямство, а сомнение.

— А у тебя иначе?

Я улыбнулся.

— По правде говоря, я даже не знаю, куда иду.

Он посмотрел на меня внимательно.

— Но ты же не рыбак.

— Нет.

— И не живешь как мы.

— Нет.

— Тогда кто ты?

Я поднялся.

Закат почти догорел.

— Я просто иду, куда глаза глядят, смотрю на людей, изучаю мир.

— Бродяга, значит. Так куда ты идешь, бродяга?

Я посмотрел на темнеющую воду.

— Туда, где меня еще не знают.

Он хотел что-то сказать, но не сказал. А я уже понимал, что он пойдет за мной. И не потому, что его кто-то звал. А потому что впервые за долгое время он увидел, что его жизнь — не единственный возможный путь.

***

Я уже собирался уходить, когда услышал за спиной:

— Подожди.

Я обернулся. Андрей стоял возле своей сети.

— Что?

Он несколько секунд молчал. Будто сам не понимал, зачем окликнул меня. Потом спросил:

— Можно с тобой?

Я улыбнулся.

— Конечно.

Он явно ожидал другого ответа.

— И всё?

— А что еще?

— Не знаю. Обычно люди начинают задавать вопросы.

— Какие?

— Кто я? Откуда? Что умею?

— Если захочешь, сам расскажешь.

Он недоверчиво покачал головой.

— И ты просто возьмешь меня с собой?

— Возьму.

— Даже если я ничего не умею?

— Рыбу ловить умеешь.

— Это бесполезный навык для странника.

— Не скажи.

Я поправил дорожную сумку.

— Только не жди легкой дороги.

— Почему?

— Потому что это дорога странника. Не везде принимают, не везде привечают.

Я усмехнулся.

— Если бы я знал, куда приду через год, мне было бы намного спокойнее.

— Это должно меня ободрить?

— Нет.

— Хорошо, что ты честно предупреждаешь.

Я рассмеялся. Он посмотрел на сеть. Потом на реку. Потом снова на меня. И вдруг начал складывать снасти. Без спешки, без пафоса, будто принимал решение, которое зрело уже давно.

— А семья?

— Что семья?

— Они будут волноваться.

Он пожал плечами.

— Будут.

— И что ты им скажешь?

— Правду.

— Какую?

Он задумался.

— Что не хочу больше жить так, словно каждый следующий день ничем не отличается от предыдущего.

Я внимательно посмотрел на него. Возможно, именно в эту минуту он и сделал свой выбор. Не тогда, когда попросился идти со мной. Не тогда, когда сложил сеть. А когда впервые произнес это вслух.