Псевдоцивилизация - страница 2

Вообще, не трудно заметить, что и современная российская гуманитарная мысль недалеко ушла от логики суждений Ломоносова и лозунгов пролетарских агиток первого десятилетия советской власти, где полагается, что пафоса веры достаточно, чтобы в определенной исторической среде присутствовали начала цивилизации. Мы же утверждаем, что этого явно недостаточно, хотя современная российская культура так и осталась приблизительно на этом же уровне. Точнее, было бы сказать, что этого было бы достаточно для какой-нибудь провинциальной культуры, которая существует где-то на периферии мировой истории, особенно ни на что не претендуя; но только не для культуры, которая оказалась в эпицентре наиболее острых противоречий мировых исторических событий. И если до недавних исторических событий так оно и было, когда подражательная российская историческая культура и была таковой, за исключением космического прорыва во второй половине ХХ века, то в наше историческое время ей уже не отсидеться за этой сомнительной попыткой подражания всему тому, что выработала мировая история в своей системе высших ценностей. Полагать же, что традиционная культура – это панацея от всех бед, которые несут в себе разрушительные действия современной псевдоцивилизации, ошибочно, поскольку псевдоцивилизация, в отличии от цивилизации, научить уже ничему не может, кроме как усиливающейся деградации человека, но это только, с одной стороны. А с другой стороны, основная мощь власти над сознанием человека в энергии псевдоцивилизации сосредотачивается в остроте тех противоречий, которые она передает, как эстафету, новой модели мировой цивилизации, поэтому уклониться от ее разрушительного воздействия невозможно, забиваясь в угол, как загнанная мышь. Поэтому единственный путь построения новой модели мировой цивилизации, от которого не может уклониться ни один народ в мировой истории, – это подобные противоречия разрешить. Однако не стоит питать иллюзий, что разрешение определенного комплекса исторических противоречий не предполагает дальнейшего их возникновения в своей неизвестности в качестве появления тех новейших политических сил, которые определяют ход мировой истории. Наоборот, именно острота исторических противоречий и является подлинной энергией развития любой модели мировой цивилизации. Поэтому чтобы начать строительство новой модели цивилизации, необходимо сначала разрешить противоречия старой модели цивилизации в состоянии ее глубокого распада, то есть в состоянии псевдоцивилизации.

Возвращаясь к известному диалогу между Македонским и Диогеном, который очевидно не случайно сохранила для нас мировая история спустя почти две с половиной тысячи лет, мы, в отличии от известных ценностей российской культуры, оказываемся в эпицентре событий мировой истории на одном из ее глобальных переломов, если учесть, что в этот момент европейская цивилизация начала свою экспансию на Восток в качестве завоевательных походов Македонского, которые, как известно, закончились образованием поля эллинистической культуры с влиянием др. греческого наследия ценностей. Именно здесь решалась судьба мировой цивилизации в мировой истории в то историческое время. И, в отличии от поверхностной дискуссии о дальнейшей исторической судьбе мира, которая характеризует современный российский дискурс, диалог Македонского и Диогена исключительно важен со стороны понимания различий между мировой культурой и мировой цивилизацией. Впрочем, мы вообще нигде не обнаруживаем элементарной рациональной дискуссии о будущем мировой цивилизации, поскольку западноевропейская модель развития почти закончила свое существование, а в России она практически отсутствует в силу отсутствия в ней рациональной школы мысли. Переливание же из пустого в порожнее, чем здесь занимаются те, кого называют здесь «российской интеллигенцией», годится лишь в качестве игры детей в песочнице, которые строят свои детские замки из песка инфантильных воображений о реальности, игнорируя разумные законы развития мировой цивилизации. Отсутствие понимания ценностей разумной действительности – вот главный приговор тому, что здесь называется «интеллектуальной дискуссией».