Разрушитель. Книга 1 - страница 4

— Мастер Алдарон, — сказал инквизитор. — Прорыв у Восточных Ворот. Одержимых больше сотни. Все целители мобилизованы. Вы нужны на стене.

Отец побледнел, но кивнул.

— Я соберу сумку.

— Я с тобой, — сказал Кириан.

— Нет.

— Я только что помог тебе спасти человека! Я могу...

— Именно поэтому — нет! — Отец резко обернулся. В его глазах был гнев. Нет — страх! Кириан видел отца разным: усталым, сосредоточенным, задумчивым, даже раздражённым, когда Кириан ошибался. Но испуганным — никогда.

— То, что ты сделал сегодня, было глупостью. Ты выдал почти всю Искру за одно исцеление. Если бы я знал, что Прилив начнётся через час, я бы не позволил тебе. Если ты сейчас пойдёшь на стену, ты умрёшь.

— Но...

— Останься! — Отец схватил его за плечи и встряхнул. — Присмотри за госпожой Эйлой. Присмотри за домом. Я вернусь. Я ведь всегда возвращаюсь?

Он ушёл. Инквизиторы увели его в темноту, красные жезлы ещё долго мерцали в конце улицы, как красные огни в темноте. Их свет отражался в лужах, оставшихся после утреннего дождя, и казалось, что вся улица горит. Кириан стоял на пороге и смотрел им вслед, обхватив себя руками.

«Я всегда возвращаюсь», — прошептал он.

* * *

Он ждал час. Два. Три.

Госпожа Эйла спала после успокоительной настойки — настойки номер семь. Рана затянулась, оставив бледный шрам в форме звезды — по краям ещё розовой, но уже не опасной. В лазарете было тихо — тишина давила на уши. Пахло кровью, и гарью — тошнотворный коктейль, от которого першило в горле. Кириан открыл окно, чтобы проветрить, но снаружи ветер приносил тот же запах, только гуще.

Кириан сидел у стола, крутил в руках пустой пузырёк из-под настойки номер четыре. Искра почти на нуле. Он чувствовал это как голод — в груди, в том месте, где всегда теплился огонь. А сейчас там пусто и холодно.

С востока доносились звуки — далёкие крики, а иногда низкий гул, от которого дрожали стёкла. Работали Проводники. Их боевые заклинания звучали как гром, но гром этот был снизу, из самой глубины, куда город уходил корнями.

А потом он услышал шаги за окном. Тяжёлые, неровные. Кто-то шёл по Рыночной улице, спотыкаясь. Кириан вскочил, когда дверь распахнулась.

На пороге стоял отец. Белая рубаха разорвана и залита кровью. Он шатался. Лицо серое, но глаза — ещё живые.

— Отец!

Кириан бросился к нему, подхватил, довёл до койки. Рубаха, пропитанная кровью, тяжёлая и скользкая, прилипала к пальцам. От отца пахло гарью, потом и железом.

— Тихо, тихо, — бормотал отец, пока Кириан разрывал остатки рубахи. — Это не моя кровь. В основном. Только вот...

Он показал на левый бок. Рана. Неглубокая, но неправильная. Чёрные края, а от них расходились тонкие, как паутина, линии, пульсирующие серым. Касание. Одержимый всё-таки достал его. Туман уже внутри.

— Нет! — закричал Кириан. — Нет, нет, нет! Я сейчас. Я приготовлю настойку номер четыре. Я...

— Не поможет. — Отец поймал его за руку. — Слушай меня. Ты не сможешь вылечить это обычной Искрой. Чтобы его вытеснить, нужна... другая сила.

Кириан замер. Слова приближались — как тени в комнате.

— Какая?

Отец закрыл глаза. Лицо исказилось, как от боли.

— Ты знаешь, какая.

— Я не понимаю.

— Понимаешь. — Отец открыл глаза. — Ты чувствовал это сегодня. Когда держал руку на моём плече. Ты коснулся не только Искры.

Кириан отшатнулся. Слово, которое он пытался не произносить даже в мыслях, вдруг стало реальным. Осязаемым.