Читать онлайн Павел Гросс - РЕЙС А-321

Все персонажи романа вымышлены, любые совпадения с реальными местами и организациями - абсолютно случайны...

Роман посвящен жертвам террористического акта, произошедшего над Синайским полуостровом на борту авиалайнера Airbus «А-321» компании «Когалымавиа» (торговая марка Metrojet) рейса 7K9268, следовавшего из Шарм-эль-Шейха (Египет) в Санкт-Петербург (Россия) 31 октября 2015 года.

Эта катастрофа считается одной из самых трагических страниц в истории современной России. Реальная хронология событий легла в канву человеческой истории романа - истории любви и потери, переданной читателям через судьбы трех близких людей.

Хронология и ключевые факты.

Дата и время: 31 октября 2015 года, 05:50 Cairo time (взлет). Исчезновение с радаров в 06:14.

Маршрут: Шарм-эль-Шейх-Санкт-Петербург (Пулково).

Жертвы: 224 человека (217 пассажиров, 7 членов экипажа). Среди пассажиров - 25 детей. Основная масса - жители Северо-Запада России.

Причина: Взрыв бомбы (самодельное взрывное устройство мощностью до 1 кг. в тротиловом эквиваленте) в хвостовой части самолета, приведший к разрушению в воздухе.

Ответственность: Взяла на себя группировка «Вилаят Синай» («Признана террористической организацией и запрещена на территории РФ»).

Важные детали сюжета.

Самолет ранее попадал в инцидент (хвостовой удар в 2001 г.), но был восстановлен.

Командир экипажа - опытный пилот Валерий Немов (более 12.000 часов).

Площадь разброса обломков подтвердила взрыв в воздухе.

31 октября 2015 года.

- Ты когда-нибудь думал о том, что будет после?

- После чего?

- После всего...

Коля засмеялся, притянул ее к себе, зарылся лицом в волосы – от них пахло морем, Солнцем и той исключительной свежестью, которая бывает только у любимой девушки. Он ничего не ответил. Просто поцеловал ее в щечку и закрыл глаза.

Оля запомнила этот момент потому, что море в ту секунду шумело так, словно дышало вместе с ними. Она не знала, что это ощущение называется счастьем...

***

Октябрь в этом году выдался сухим и злым. Питер встретил утро субботы низким свинцовым небом и ветром, задувающим во все щели, выстуживающим подъезды и заставляющим прохожих вжимать головы в плечи и ускоряться.

На Московском шоссе горели окна аэропорта Пулково, представляющего собой огромного стеклянного зверя, еще не знающего, что через несколько часов он станет эпицентром национальной трагедии. В пять утра здесь было пустынно. Уборщица в синем комбинезоне уныло возила шваброй по кафельной плитке, оставляя за собой влажный след и запах хлорки. Охранник в будке у входа пил растворимый кофе из пластикового стаканчика и сонно листал ленту новостей, отображающуюся на экране смартфона.

Никто не смотрел на табло прилетов. Рейс 7К-9268 авиакомпании «Когалымавиа» из Шарм-эш-Шейха значился в расписании с пометкой «Ожидается». Время прибытия - 12:20 по местному времени. Пять часов пятнадцать минут полета. Три с половиной тысячи километров над Турцией, Черным морем и Россией. Пять часов пятнадцать минут, спустя которые двести двадцать четыре пассажира должны были вернуться домой...

***

Николай Янин не спал третьи сутки. Громадная фура «Вольво» с прицепом, груженная замороженной рыбой, ползла по трассе М-10 где-то между Тверью и Москвой. За окном кабины мелькали голые деревья, серые придорожные кафе с неоновыми вывесками, однотипные заправки, на которых он останавливался не только по нужде, но и за кофе.

Отец Коли вел машину уже четырнадцать часов подряд. Глаза слипались, но спать было нельзя - график горел, заказчик ждал, так что если опоздаешь, следующий рейс отдадут другому. В логистике закон простой: не успел - потерял. Терять же этому суровому водиле было что – семью, например. Жена Ксения, три года уговаривающая его съездить куда-нибудь, сын Колька, как-то совсем незаметно повзрослевший и все еще играющий в этот дурацкий крикет, будто от него зависела его жизнь, и Ольки – девчонки единственного отпрыска - смешной такой, из Архангельска, приехавшей пару лет назад покорять Питер и после школы поступать в ИТМО.

Николай достал телефон, покосился на экран. Связь ловила через раз, но сообщения приходили. Вчера вечером сын скинул фото, на котором они были запечатлены втроем - Ксения, Коля и Оля. Сидят такие вальяжные в каком-то ресторане на берегу моря, за спиной закат и безумно счастливые лица. Под фоткой сын написал:

«Батя, мы тут лопаем креветок размером с твою ладонь. Жаль, тебя нет. В следующий раз летим все вместе. Твой Жэка...».

Николай смотрел на фото и чувствовал, как под ребрами закипает глухая, темная зависть. К кому? Да к ним. К чему? Да к морю. К их счастью, в котором ему по стечению обстоятельств не нашлось места. Да, впрочем, он сам с ними не поехал. Сказал:

- Работа... рейс... контракт...

Ксения спорить с мужем не стала – чего уж, она вообще никогда не спорила, только посмотрела на него красивыми глазами и проговорила вполголоса:

- Ну как знаешь, Леш. Как знаешь...

Он включил дворники - начал накрапывать дождь. В динамиках захрипел старый русский шансон, но Николай его не слушал. Он думал о том, что в понедельник вернется домой, что Ксюша будет еще два дня разбирать чемоданы, раскладывать сувениры, рассказывать про море, про отель, про то, как Коля с Олей дурачились в воде. А он будет сидеть на кухне, пить знаменитое питерское баночное пиво и многозначительно кивать. Но вот бы знать, почему от этой мысли становилось тоскливо до ломоты в зубах?

Он прибавил газ. Фура взревела хорошо отлаженным движком и вдавила его в кресло. Через три часа он должен быть в Москве, сдать груз, забрать документы, развернуться обратно в Питер и в понедельник утром встречать родных. Красивая фантазия на тему семьи... красивая, если не считать того, что Николай еще не знал, что дома не будет никого.

Шарм-эш-Шейх.

За 12 часов до взлета

За три тысячи километров от серой октябрьской трассы нежилось лето. Настоящее, жаркое - с температурой под тридцать пять и ветром, который гнал с моря соленую пыль. Солнце вставало над Синайскими горами огромным раскаленным шаром, выжигало тени, заставляло кондиционеры работать на пределе и превращало воду в бассейне в парное молоко.

Отель «Альфа-Бич» стоял на первой береговой линии в двадцати километрах от аэропорта Шарм-эш-Шейха. Территория славилась на всю округу всем, чем только можно: великолепными пальмами, красивейшими газонами, прекрасными бассейнами с горками, невообразимыми ресторанами с безлимитным питанием и чудесным морем - бесконечным, бирюзовым и ласковым. Такого в Питере не бывает никогда. Хотя, многие уверено в том, что море – оно и в Африке – море.

Коля проснулся в шесть утра от того, что в номер ворвался солнечный свет и запах свежесваренного кофе. Оля, поджав под себя ноги, сидела на балконе в его футболке и смотрела на море. На столике перед ней дымилась чашка.

Он полежал на кровати еще примерно минуту, просто глядя на собранные в небрежный пучок волосы и тонкую шею, на которой блестела цепочка с маленьким золотым сердечком, подаренная на годовщину знакомства. Потом взгляд скользнул на обхватывающие кофейную чашку длинные пальцы. Напоследок Колька посмотрел на то, как она хмурит брови и смотрит на горизонт. Чертовски красивая девчонка... у него До сих пор – даже через полтора года знакомства – от одного только взгляда на нее захватывало дух.

- Не спится? – поднявшись на локтях, спросил он.

Оля обернулась и улыбнулась в ответ своей особенной улыбкой, которой ни у кого больше не было.

- Думаю, - сказала она. - Не хочу отсюда улетать.

Глаза у нее были карими - сейчас они казались Коле почти прозрачными. Он встал, натянул шорты, подошел к ней сзади, нежно обнял. От нее пахло морем и кремом для загара с запахом кокоса и ванили, на днях купленным в местном магазинчике.

- Я тоже не хочу улетать. Но билеты на руках, да и мама уже чемоданы собрала.

- Знаю. - Она вздохнула. - Коль, а давай останемся? Еще на недельку? Деньги есть, я узнавала - путевку можно продлить.

- Оль, у тебя учеба. Первая сессия. Ты вообще в курсе, что первокурсница или в голове одни только мячи для крикета?

- В курсе. - Она фыркнула. - Только эти сопроматы никуда не денутся. А море... оно, как мед, вот оно есть, и вот его уже нет. Помнишь, как у Винни Пуха?

Коля засмеялся, поцеловал ее.

- Море от тебя никуда не убежит. Мы еще обязательно сюда прилетим. Обещаю.

- Точно?

- Ну, конечно, Оль!

Она подняла на него глаза - в них мелькнуло нечто едва уловимое... Он не понял что именно. То ли грусть, то ли вопрос, то ли предчувствие, о котором потом будут говорить следователи и психологи.

- Ты правда меня любишь? – вдруг спросила она.

- Оль, ты чего?

- Просто спросила.

Он присел рядом с ней, взял ее руку.

- Слушай сюда, Чернова. Я тебя люблю так, что у меня иногда сердце останавливается. Поняла? Ты - лучшее, что есть в моей жизни. И не смей больше говорить ерунду.

Она улыбнулась.

- Ладно.

- Вот и хорошо. Пошли завтракать, а то мама уже, наверное, заждалась. И потом – у нас тут последний день, надо использовать его по полной.

Они завтракали в ресторане под навесом из пальмовых листьев. Ксения сидела напротив, намазывала круассан маслом и смотрела на сына и его возлюбленную с выражением, которое бывает только у матерей, когда они видят своего ребенка счастливым.

Ксения Янина в пятьдесят два выглядела еще очень даже ничего - подтянутая, с короткой стрижкой и глазами, в которых до сих пор горели озорные огоньки. Домохозяйка - это слово не отражало и десятой доли того, чем она занималась, потому что была хранительницей семейного очага, без которого муж-дальнобойщик и сын-спортсмен давно бы развалились на части.

- Папе звонил? - спросила она, отпивая апельсиновый сок.

- Эсэмэску вчера отправил, - ответил Коля, сунув в рот кусок омлета. – Еще пару фоток скинул – он все лайкнул.

- Лайкнул... - Ксения покачала головой. - Слова бы какие-нибудь написал. Я ему сто раз говорила - ты хоть иногда звони, а то так и останешься на веки со своими фурами.

- Мам, он работает. Ты же знаешь.

- Знаю. - Она вздохнула. - Только работа у него всегда на первом плане. Он-то и слово такое «отпуск» никогда не слышал.

Оля с наслаждением внимала диалог мамы с сыном и думала о том, что это и есть настоящая семья - такая, о которой пишут в книгах и показывают в кино. Неожиданно она поймала себя на мысли, что хочет стать частью этой семьи навсегда – стать Колиной супругой, родить ему детей, а потом сидеть вот так за завтраком через двадцать лет и с умилением смотреть на то, как их сын кормит омлетом свою девушку.

- Олюнь, ты чего задумалась? - спросила Ксения.

- А? - Оля встрепенулась. - Да так... Красиво здесь. Жалко уезжать.

- Еще как жалко, - согласилась Ксения. - Но ничего, мы еще прилетим сюда. Или махнем в Турцию в следующем году, а то и в Сочи. Вот только Колькиного папу вытащим из фуры...

- Вытащим, - улыбнулся Коля. - Я за этим прослежу.

Никто из них, включая папу, не знал, что у костлявой с косой свои планы на окончание отпуска...

День пролетел как один миг. Они плавали с масками в море - смотрели на экзотических рыб и фиксировали все на новенькую экшен-камеру. Коля пытался научить Олю стоять на руках под водой - у нее не получалось, она заглатывала воду, выныривала, кашляла и смеялась. Мама лежала на шезлонге, читала детектив и время от времени поглядывала на сына и его возлюбленную поверх очков.