РЕЙС А-321 - страница 4

***

- Вы знаете, что такое крикет? - спрашивал Сергей Анатольевич новичков на первой тренировке. - Это шахматы, в которые играют не только руками и ногами, но еще и головой. Вы должны думать быстрее, чем летит мяч. А он, простите за мой французский, летит очень быстро.

Ричевский стоял у стены, скрестив руки на груди, и наблюдал за игрой. Гена играл на надрыве - он вообще не умел жалеть никого: ни на поле, ни в жизни. Мать растила его одна - денег вечно не хватало, в Гатчину мотался на электричках, за свой счет, между прочим. Но играл - зло, отчаянно, цеплялся за каждое очко, как утопающий за соломинку.

- Гена! - крикнул Ричевский. - Дай человеку разогреться!

Парень кивнул, чуть сбавил темп. Оля выдохнула. После тренировки они сидели в раздевалке - Оля, Лера (в женской), Вася и Гена (в мужской), и переговаривались между собой через тонкую стену перегородки. Лера красила губы новым блеском, поглядывая в зеркальце.

- Слушай, Оль, - сказала она. - А твой Коля правда в Лесгафта учился?

- Правда.

- И тренером будет?

- Пока учится и тренирует детей.

- Круто. - Лера вздохнула. - А мои пацаны все какие-то... не такие. То ли лоботрясы, то ли мажоры. Нормального парня не найти.

- А ты ищи не в ночных клубах, - буркнул Вася. - А на поле. Там люди серьезные.

- На поле? – Лера недовольно фыркнула. - Ты, что ли, серьезный?

- Я - да.

Гена хмыкнул. Кирилл, зашедший в раздевалку с полотенцем на плечах, присоединился:

- Васька у нас еще и философ. Он как на поле играет, так вечно молчит, а как выйдет за его край, так сразу мыслит словно из пулемета.

- Да иди ты, - беззлобно огрызнулся Вася.

Оля слушала их и улыбалась. У нее никогда не было такой компании. В Архангельске - школа, дом, тренировки. Одиночество, если честно, ужасно грызло. Мама на работе, подруги по расписанию, а здесь – эти чокнутые, разные и бесконечно смешные. Она достала телефон, нашла фото Коли на заставке. Лера заглянула через ее плечо:

- О, красавчик! Покажи!

- Опять Янина демонстрирует что ли? - проворчал Вася.

- Завидуй молча.

Вася закатил глаза и улыбнулся.

Санкт-Петербург.

Клуб «Стальная бита».

За месяц до авиакатастрофы...

Клуб на Будапештской улице в доме за номером 49 был местом легендарным. Открыли его еще в 1967 году, когда крикет в стране только начинал поднимать голову. Старые стены помнили запах пота, крики тренеров, слезы побед и поражений разношерстных спортсменов. Здесь тренировались и мастера спорта, здесь начинали и будущие чемпионы.

Коля пришел сюда в пятнадцать лет. Просто записался в секцию, потому что друзья позвали, а буквально через месяц уже играл так, что тренер Елена Юрьевна Инкина - женщина с лицом аскета и руками пианистки - отвела его в сторону и сказала:

- У тебя талант, Янин. Будешь заниматься серьезно - далеко пойдешь.

Он занимался более, чем серьезно. Через два года получил первый разряд, через три - звание кандидата в мастера спорта, через четыре - поступил в Лесгафта на кафедру Теории и методики спортивных игр. Елена Юрьевна не ошиблась в этом толковом и пробивном пареньке.

Она и сейчас стояла у края поля, наблюдая, как Коля проводит тренировку с группой восьмилеток. Десять пацанов и девчонок бегали по площадке, пытаясь повторить его движения. Коля был терпелив - поправлял хватку, ставил ноги, объяснял, как держать биту.

- Молодец, - сказала Елена Юрьевна, когда тренировка закончилась и дети разбежались по раздевалкам. - Хорошо работаешь.