РЕЙС А-321 - страница 6

Коля открыл глаза в полшестого. Оля спала рядом, уткнувшись носом в его плечо. Пахнущие шампунем и морем волосы прекрасной возлюбленной разметались по подушке. Он смотрел на нее и не мог насмотреться.

В ванной шумела вода – мама по давней традиции, где бы ни была, встала первой: дома, в гостях, в отеле - ей нужно было все организовать, проверить и приготовить. Коля осторожно высвободил плечо, натянул шорты и вышел на балкон.

Море было спокойным - без единой волны. Оно лежало перед ним огромной серо-голубой гладью, небо над ним было такого же цвета - выцветшего, утреннего, еще не тронутого Солнцем бытия. Из номера внезапно донеслось:

- Коля, завтракать идем? Через час выезд!

- Иду, мам.

Он сразу вернулся в номер. Оля уже проснулась - сидела на кровати, лохматая и сонная.

- Доброе утро, - сказала она хрипло.

- Доброе. Как спалось?

- Хорошо. Снилось что-то такое... но не помню, что именно.

- Хорошее?

- Скорее, приятное.

- Вот и отлично. Вставай, зайка. Завтракаем и потом в аэропорт.

Она вздохнула.

- Не хочу в аэропорт.

- Я знаю. Но надо.

- Коль... - Она посмотрела на него. - Обними меня.

Он подошел, обнял. Она уткнулась лицом ему в грудь. Так они простояли минуту. Потом Оля отстранилась и улыбнулась:

- Ладно, пошли. А то мама заругает.

***

Завтракали быстро. Ксения успела занять столик у окна, набрала еды - яичницу, сосиски, тосты, сыр и йогурты. Оля без аппетита ковырялась в тарелке. Коля пил кофе и смотрел в окно.

- Коль, - позвала мама. - Папе звонил?

- Позвоню в аэропорту. Тут роуминг дорогой.

- Ну да, ну да. - Она вздохнула. - Я ему вчера писала, он ответил: «Ок». Всегда это противное «ок». Хоть бы слово какое человеческое написал.

- Мам, он за рулем. Ему нельзя отвлекаться.

- Знаю. - она отодвинула от себя чашку. - Просто скучаю. Столько лет вместе, а все равно скучаю, когда он в рейсе. Глупо, да?

- Не глупо, - сказала Оля. - Это нормально. Это любовь.

Мама посмотрела на нее с благодарностью.

- Умница ты у нас, Олюшка. Кольке с тобой повезло.

- Мне тоже, - возлюбленная сына улыбнулась.

***

Выехали из отеля в семь. Автобус был набит туристами - русские, белорусы, пара украинцев. Кто-то дремал, кто-то листал ленту новостей в мобильном телефоне, кто-то смотрел в окно на проплывающие мимо пальмы и гостиничные комплексы. Оля сидела у окна, Коля рядом с ней. Она взяла его за руку, переплела пальцы. Он ответно сжал свои.

- Слушай, - сказала Светлова тихо. - А что мы будем делать, когда прилетим?

- В смысле?

- Ну... завтра. Через неделю. Через месяц.

- Жить будем. - Он пожал плечами. – Ты продолжишь учебу, я буду тренировать и учиться. А вечерами...

- Что «вечерами»?

- Вечерами встречаться продолжим.

- Это как?

- В кино будем ходить, ездить вместе в «Биту».

- А летом?

- Летом? - Он задумался. - Летом поедем куда-нибудь. Может, на Юг. Или в Архангельск, к твоей маме?

- Правда?

- Ну, а что тут такого? Правда, конечно! Познакомлюсь с ней, наконец.

Оля улыбнулась. Она сто раз писала маме про Колю и тысячу раз показывала фото. Мама всегда отвечала:

- Смотри, Олюнька, не ошибись.

Она и не ошибалась – знала о том, что с Колей у них навсегда... Автобус въехал на территорию аэропорта, встречающего их духотой, толпами туристов, криками носильщиков, запахом выхлопных газов автобусов и такси.

***

Аэропорт Шарм-эш-Шейха был насквозь пропитан вечным, неизменным, въевшимся в стены хаосом. Толпы туристов тащили чемоданы, дети орали, египтяне в форме лениво проверяли документы, сканеры работали через раз, и (что немаловажно)... никто никуда... не спешил.