Русский циник - страница 4

Отсутствие иллюзий. В отличие от своих сподвижников, которые верят в «царя-батюшку», Пугачев знает цену жизни. Он милует Гринева не из милосердия, а из прихоти, из «царского» каприза. Это цинизм человека, который стоит над законом, потому что сам его пишет кровью.

Итог: Пушкинский циник — это почти всегда одинокая фигура. В отличие от героев Достоевского, пушкинские циники (Онегин, Германн) не ищут Бога в бездне — они просто пытаются обустроить свою жизнь по законам холодного разума. Но Пушкин, будучи гуманистом, всегда показывает, что такой путь ведет в тупик: к пустоте (Онегин), к безумию (Германн) или к гибели (Сальери).

Александр Дюма-отец, знаменитый автор «Трех мушкетеров», дважды посещал Россию (в 1858–1859 годах) и оставил после себя объемный путевой очерк «Путевые впечатления. В России» (опубликован в 1865 году).

Для Дюма, писателя романтического, яркого и любящего четкие границы между добром и злом, Россия стала настоящим испытанием. Русский цинизм, с которым он столкнулся, шокировал его, но при этом вызывал странное, мрачное восхищение.

Дюма увидел в русском цинизме не философскую систему (как у Достоевского) и не светскую скуку (как у Пушкина), а государственную необходимость и защитную окраску выживания.

Вот что именно поразило французского романтика:

Дюма приехал в Россию в эпоху «оттепели» Александра II, но застал еще тяжелый дух николаевской реакции. Его поразило, как открыто в России лгут ради порядка.

Потемкинские деревни. Дюма с иронией описывает, как фасад империи сияет позолотой, но стоит зайти за угол — и там гниль, нищета и грязь. Он понимал, что показное величие — это не просто обман иностранцев, это способ, которым государство обманывает само себя.

Цензура и пресса. Дюма, будучи журналистом, столкнулся с русской цензурой. Его поразило, с какой спокойной, почти циничной улыбкой чиновники запрещали правду. Для него, француза, привыкшего к тому, что за слово можно идти на баррикады, русский подход казался пугающе эффективным: «Мы просто не дадим этому выйти в свет, и проблемы нет».

Дюма много общался с ямщиками, слугами, солдатами и мелкими чиновниками. Он заметил, что русский простолюдин обладает «улыбчивым фатализмом».

«Авось» как высшая форма цинизма. Дюма описывает ситуацию, когда русский человек видит, что мост через реку сгнил и вот-вот рухнет. Француз начнет паниковать, строить новый мост или требовать губернатора. Русский же скажет: «Бог не выдаст, свинья не съест», сядет в разваливающуюся телегу и поедет. Это циничное пренебрежение логикой и собственной безопасностью ради экономии сил.

Воровство как национальный спорт. Дюма с юмором (но и с ужасом) пишет о том, что в России воруют все и всё. Если у него в гостинице пропадала серебряная ложка, слуги не смущались. Это не считалось грехом, это считалось «правом малого человека» уколоть большого. Дюма называл это «философией кражи».

Дюма был принят в высшем свете, и здесь он увидел самый изысканный вид цинизма.

Роскошь на костях. Его принимали в дворцах, где обеды стоили состояния, в то время как крестьяне ели лебеду. Дюма заметил, что русские аристократы умеют делать вид, что так и должно быть. Они пили за здоровье крестьян с таким же искренним (и циничным) выражением лица, с каким подписывали указы о порке этих самых крестьян.