Читать онлайн Ульяна Мирова - Рваные жилы

… Он бежал по полю, по пояс в густой траве. Трава такая мокрая, она хлёстко била по голым коленям. Майка и шорты давно прилипли к ставшему уже мокрым телу.

Его колотило. Промозгло. Зуб на зуб не попадает. Туман. Два метра от него — и густое молоко.

Страшно. Он бежит, не в силах остановиться. Нельзя.

«Именем закона Российской Федерации… признать виновным по статье 111 части 4 УК РФ и приговорить к десяти годам лишения свободы…»

— Нет, нет, это не я, я не виновен, это случайность.

Степан сел на кровати, вытирая мокрый пот со лба. Знобило. Сердце колотилось часто-часто, дыхание сбилось. Он таращил глаза в темноту, боясь их закрыть. Повторение сна было бы пыткой. Он поджал коленки, обхватил их руками.

«Когда же это закончится?» Так хочется домой. Мамка ждёт. И отец ждёт. Они, наконец, помирились. Ездят к нему на свиданки вместе — похоже, все их разногласия остались в прошлом.

Перед глазами промелькнула картина — она лежит посреди комнаты, в прозрачной сорочке, красиво очерчивающей грудь, раскинула неестественно руки. Он бросился к ней, трогал её, тряс, кричал, чтобы она встала, пока отец не подошёл и не оттащил его от неё. Оттащил и крепко обнял. И держал так, не отпуская. «Это я, слышишь. Я это сделал».

Так они и стояли в каком-то оцепенении и смотрели на неё, красивую и повергнутую. А мать, не в силах стоять, опустилась на сиротливо стоящий стул. Так и сидела, повесив голову.

А эта, которая на полу, ещё несколько минут назад, бесстыдно поднимая сорочку, манила его к себе, трогала, смеялась, дразнила: «Импотент».

«Сука, только из-под отца вылезла…»

Степан сжал зубы. Прошло столько лет, а он не может забыть.

Он оттолкнул её тогда. Чтобы отстала наконец. Чтобы не было больше её в их жизни. Со всей ненавистью толкнул, что накопилась за время их романа с отцом.

А она, пьяная, пошатнулась, пытаясь удержаться за него, но упала и ударилась головой об угол кровати. Врачи сказали потом — тяжёлая черепно-мозговая, кровоизлияние. Позже она умерла в больнице, не приходя в сознание.

«Что отец в ней нашёл? Мамка вся изнервничалась. Ловила их по квартирам. А сегодня ещё и его туда потащила. Ну вот и сходил, помог».

Он вспомнил, как отец пытался объяснить приехавшим ментам, что это он толкнул, но их сгребли обоих и привезли в отделение.

А там следак ушлый… Да Степан и не отнекивался. Просто сидел и молчал.

А тот и рад, аж руки потирал от предвкушения. «А как же — преступление, считай, раскрыл».

Да и то, что скорую мать вызвала, а не он, тоже против Степана сыграло.

Он выдохнул, высунул ноги из-под одеяла, нащупал тапки. Встал, подошёл к окну, прижался лбом к холодному стеклу. Стало легче.

Он глянул на часы. Почти шесть. Скоро подъём.

«Так. Сегодня нужно до конца по первому списку. Кирилл Олегович спросит».

«Ладно. Похоже, скулить некогда».

«Будто и не уходил отсюда», — подумал Кирилл, заходя утром в локалку, где уже столпились осуждённые. Высокий и статный, он степенно кивнул в ответ на их разноголосое «здрасьте, гражданин начальник» и зашёл в общежитие отряда.

Мельком глянул на камеру под потолком в коридоре, на входную дверь кабинета — «печать» на месте, значит, в кабинет без него никто не входил. Он прошёл к столу, кинул папку с документами на стол и сел.

Спустя немного времени в дверь уверенно постучали.

Стремительно вошёл Степан — невысокий, худощавый, темноволосый парень лет двадцати восьми — и плотно прикрыл за собой дверь.

Оглянувшись, быстро сел и наклонился к Кириллу.

— Там пучком всё, Кирилл Олегович! Четверо в теме.

— Ты им не сказал?

— Не, — испуганно замотал головой Степан. — Никто и не понял. Я ж везде вхож, и к операм, и к начальнику. Так что, кто «добрище» дал — непонятно. Но все думают — начальник. Точняк.

Кирилл задумчиво произнёс:

— Это хорошо. Тем более, что эти — беспроигрышный вариант. Положительные из положительных. Положительнее не бывает.

— Кирилл Олегович, но там же не все с нашего отряда.

— Это не твоя забота, — грубо перебил его Кирилл. Пристально посмотрел на Степана, сказал вполголоса:

— Всех отработал?

Степан закивал.

— Мало тогда… Если всех.

— Так они кто с адвокатами, кто с начальником железно…

Кирилл задумался на мгновение, кусая губу.

— Тогда по схеме всё. Номер, на который они писать будут, ты знаешь. Ну и кодовое слово…

Степан закивал:

— Помню… любовь.

— Правильно. Любовь. Ведь всё начинается с любви.

Он помолчал. Вытащил из кармана форменной куртки свёрнутый лист, протянул Степану.

— Вот, возьми. Это следующие.

Степан взял, не глядя сунул в карман. Кивнул.

— И смотри там. Без «мажоров», без «форсов» всяких. Ты знаешь, я их не люблю.

Степан кинул взгляд исподлобья. Сказал тихо:

— Да понял я, понял. Не впервой, чай.

— То-то же. Осторожность не помешает.

Кирилл грозно сдвинул брови. Приблизившись к Степану вплотную, процедил:

— А ежли кто схему пронюхает, Стёпа…

Степан закивал, преданно глядя на Кирилла.

Калитка захлопнулась с грохотом за его спиной, но он даже не заметил этого. Он стремительно, быстрыми шагами, похожими на прыжки, дошёл до машины.

«Кровавая Мэри» ждала его неподалёку. Так Кирилл называл потрёпанную Chevrolet Lanos винного цвета — пока не слышала Люба.

Он открыл дверь, кинул пухлую папку с документами на пассажирское сиденье. Огляделся — режимка пустая. Сунул руку под сиденье и вытащил старенькую Nokia.

Нажал на кнопку. Раз. Другой. Третий.

«Ну же, включайся…» — он смотрел на экран, а в голове уже складывались цифры: эти двое уже…, не хватает до…

Телефон запиликал. Кирилл впился глазами в экран. Сообщения сыпались — реклама, уведомления, — и он пролистывал их, искал другие. Те, которые ждал.

Нашёл. Прочитал. Выдохнул.

Мимо проехал Артёмка — веснушчатый молодой парень, коллега — и посигналил ему, активно махая рукой.

Кирилл дёрнулся, инстинктивно прикрыв телефон ладонью. Кинул на него взгляд исподлобья, — «Ну что за детский сад?».

Кивнул, пристально глядя как он уезжает. Потом выключил Nokia, сунул обратно под сиденье.

Похлопал себя по карману форменной куртки в поисках сигарет, вытащил одну и сунул в рот.

Где-то рядом, на периметре, залаяла собака, громко и зло. Он вздрогнул, сжал сигарету губами — та смялась и повисла.

Кирилл чертыхнулся. Вытащил её изо рта, смял в ладони и выбросил в траву у забора. Вытащил новую. Прикурил. Выдохнул.

Уфф… Дышать стало легче. «Хотя глупости какие — как могут сигареты давать облегчение? Давно нужно бросить, но…»

Он повернулся к машине — в свете заходящего солнца она казалась цвета венозной крови.

«И чего Любаню бесит, когда я её так называю?» — подумал он и достал из кармана новенький Samsung, который только что забрал с КПП. Включил и набрал жену.

— Алло, Любань… — промычал он, привалившись на капот машины. Замарать форменные брюки он не боялся — в зоне хватает пыли и грязи.

Сигарета мешала говорить, и он вытащил её изо рта, прикрывая ладонью.

— Кирюш, ну ты где? Остыло уже всё…

— Только вышел…

Он уловил её вздох в трубке.

— Ну ты чего? Я ж скоро буду, — прижимая трубку к уху, протянул он. — Ну, Любаань…

— Нормально, Кир, приезжай. Пойду подогрею...

Кирилл вспомнил про сигарету, посмотрел на неё с сожалением — она уже дотлела — и выкинул вдогонку первой.

Убрал телефон в карман, вздохнул и сел в салон, в котором едва помещался.

Включив зажигание, он медленно двинулся к воротам.

«Милая ждёт, пора.»

— Кто тут у папы любимый сын? — Кирилл встал на пороге, держа в руках большую радиоуправляемую машинку.

Из комнаты с визгом вылетел Никитка — пятилетний вихрастый мальчуган. Кирилл присел на корточки, раскинул руки и подхватил его в свои объятия.

— Ты его так балуешь, Кирилл. Это же дорого, — тихо сказала Люба. Невысокая, худенькая, рядом с мужем она казалась Дюймовочкой.

— Да ладно тебе, Любаня. Нам премию дали.

Кирилл смотрел, как Никитка, вцепившись в машину, тащит её в комнату с радостными возгласами.

— Пап, пап, а мы её сёдня пускать будем?

— Конечно, Никит. — Кирилл посмотрел на жену и погладил её по руке.

— Что-то часто у вас премии. — Люба внимательно смотрела на Кирилла, будто что-то хотела увидеть. — Кирилл, а это точно премии? Почему так часто?

— Ты чего, Любань? Твой муж на хорошем счету у руководства, вот и поощряют. — Он поморщился. — Надо же: нет премий — плохо, есть — тоже плохо.

Она ещё секунду смотрела на него. Потом отвела взгляд.

«Повезло ему с женой», — подумал Кирилл.

— Пап, пап, иди сюда! — кричал из комнаты Никитка.

— Может, поедим сначала? — предложила Люба.

Кирилл стянул ботинки.

— Конечно, милая. Сейчас схожу за Никиткой, и будем ужинать.

Люба пошла на кухню накрывать на стол. А Кирилл прошёл в комнату и склонился над сыном:

— Пошли, малыш, поедим. А потом поиграем.

Никитка заканючил вроде, но Кирилл добавил мягко:

— Мама ждёт. А девочек расстраивать нельзя. Пойдём.

И Никитка послушно оставил машинку и пошёл за Кириллом.

В кабинете начальника воспитательной работы было прохладно, несмотря на май.

Из десяти «живых» начальников отрядов на утреннее совещание пришли шесть. Кто-то в очередном отпуске, кто-то на больничном или в отгулах.

— Тише, хватит галдеть, парни, — начальник отдела, Данил Сергеевич, сорокалетний майор — коренастый с неторопливыми манерами — взял в руки документ со стола.

— Ща вам передам, надо характеристики сделать. Там разбивка по отрядам. Все же знают, у кого какой отряд в «допах»? — Он обвёл глазами присутствующих.

Начальники отрядов притихли.

— Ну что молчим? Как дети, ей-богу…

— А доплата за переработку будет? — заёрзал на месте рыжий, коренастый Пашка. Проработав начальником отряда более десяти лет, он хорошо знал свои обязанности и лишнего делать за «спасибо» не хотел.

— Павел Андреевич, вы же сами всё знаете, — Данил Сергеевич вздохнул и обвёл глазами присутствующих. — Парни, вы бы хоть раз на оперативку к начальнику сходили. Там без разговоров — не устраивает что-то — никто не держит.

— Ага, за воротами очередь, — хохотнул Пашка.

— Кирилл Олегович, скажите им. — Начальник отдела просительно посмотрел на Кирилла. — Вы же тоже на оперативки иногда ходите. Сами знаете.

Кирилл поднял голову, кивнул. Действительно — ходит иногда. Когда тот отсутствует. Кто знает, может, когда он на пенсию уйдёт, место его предложат?

— Парни, хорош! Давайте уже закончим побыстрее и разойдёмся. Работы — вал. — Кирилл взял документ и положил на стол.

Повисла тишина, лишь изредка — скрип и шуршание бумаги. На фоне этой тишины раздался Пашкин присвист.

— Ну нормально так мне фортануло-то, тут же до утра не сделать, весь отряд переписали, да ещё и «доп».

— Я помогу, Паш. Давай я твой «доп» весь заберу. А ты своих подобьёшь.

Пашка кинул удивлённый взгляд на Кирилла.

А Кирилл уже смотрел на Артёма, который, старательно пыхтя, выписывал фамилии осуждённых. Он слегка задел ботинком ботинок Артёма и, когда тот поднял на него взгляд, сказал губами: «Помогу».

Артём вспыхнул, глаза засветились благодарностью.

— И вот ещё что, — поднял глаза от бумаг Данил Сергеевич, — в пятницу корпоратив намечается. Явка обязательна: у нас Артём, — он кивнул в его сторону, — проставляется за лейтенанта. Надо поддержать.

Артём смущённо крякнул, а Кирилл присвистнул. «Как время-то летит — будто только вчера пришёл в отдел».