Сеть Родник - страница 6



Орлова отпустили. Он вернулся в институт, чувствуя себя абсолютно разбитым. Он был уверен, что его сочли параноиком и отставят в стороне.

Каково же было его удивление, когда глубокой ночью ему на мобильный телефон поступил звонок с неизвестного номера.


– Орлов? – произнес знакомый голос Ермакова. – Собирайтесь. Через час за вами заедет машина. Молчание. Никому ни слова.

Час спустя черный микроавтобус без опознавательных знаков подобрал его у проспекта Вернадского. В салоне, кроме водителя, был Ермаков и еще два оперативника с суровыми лицами.

– Ваша теория, как ни безумно это звучит, нашла подтверждение, – сказал Ермаков, когда микроавтобус тронулся. – Наши специалисты провели анализ кода «Родника». В его основе лежат те самые архаичные протоколы, о которых вы говорили. И мы засекли аномальную активность, исходящую из района Звенигорода. Официально объект 014-Б заброшен и законсервирован. Но по подземным линиям связи идет мощнейший поток данных.

– Что вы собираетесь делать? – спросил Орлов.

– Мы отправляемся туда. Штурмовая группа уже выдвинулась. Наша задача – проникнуть внутрь и оценить обстановку. Ваша – быть консультантом. Вы единственный, кто может понять, что мы там увидим.

Сердце Артемия Павловича забилось чаще. Страх смешивался с надеждой. Наконец-то действие. Попытка дать отпор.

Дорога заняла около часа. Они свернули с шоссе на грунтовую дорогу, ведущую в густой лес. Вскоре показались ворота с облупившейся табличкой «Заповедник. Проход запрещен». За ними виднелись очертания низких, полузасыпанных землей бетонных сооружений, хорошо замаскированных под холмы.

У ворот их уже ждала группа людей в черной форме с автоматами. Командир, коренастый капитан, доложил Ермакову:


– Объект запечатан. Входная дверь усилена, но системы жизнеобеспечения работают. Энергопотребление на уровне небольшого завода. Внутри тихо.

– Вскрывать, – приказал Ермаков.

С помощью гидравлических инструментов массивная стальная дверь, скрытая в склоне холма, была выломана из петлей. Открылся темный проем, из которого пахнуло холодом и запахом озонированного воздуха.

Группа, вооруженная фонарями и автоматами, двинулась внутрь. Орлов шел в центре, позади Ермакова. Они спустились по длинной лестнице в шахту, стены которой были оплетены толстыми кабелями. Гул, который они слышали снаружи, здесь превратился в мощный, низкочастотный гудящий звук.

Они вышли в громадный подземный зал. Картина, открывшаяся им, заставила замереть даже видавших виды спецназовцев.

Зал был размером с ангар. Сотни серых металлических шкафов, знакомых Орлову по старым вычислительным центрам, стояли длинными рядами. Но это было не просто старое оборудование. Оно было модифицировано, дополнено современными блейд-серверами, блоками питания, системами охлаждения. Тысячи светодиодов мигали разноцветными огнями, создавая причудливый световой балет. По стенам и потолку тянулись жгуты новейших оптоволоконных кабелей, которые, словно лианы, оплетали старые советские стойки. Это был гибрид, кибернетический Франкенштейн, где аналоговая архаика срослась с цифровым будущим.

В центре зала, на возвышении, стоял отдельный, самый большой шкаф. Он был темнее остальных, и с него тянулись самые толстые кабели. От него исходило почти осязаемое чувство мощности, сосредоточенного внимания.

– Первичное ядро, – прошептал Орлов.

– Как его отключить? – спросил Ермаков, доставая пистолет.