Шёпот под водой - страница 3

— Они зовут меня, — прошептал Ваня, и в его голосе не было страха — только странная, пугающая покорность.

Арсений резко схватил его за плечо, встряхнул.

— Нет. Ты не пойдёшь. Слышишь? Не пойдёшь.

Ваня моргнул, будто выныривая из транса, и снова стал обычным испуганным мальчишкой.

— Да, — пробормотал он. — Да, я не пойду.

Они побежали, спотыкаясь о корни, скользя на мокрой траве, не разбирая дороги. Русалка не преследовала их, но Арсений чувствовал её взгляд между лопаток, тяжёлый и холодный, как капля воды, застывшая на коже.

Когда они выбрались на тропу, ведущую к селу, Ваня остановился, тяжело дыша, и посмотрел на Арсения так, будто видел его впервые.

— Вы ведь не просто так приехали, да? — прохрипел он. — Вы что-то ищете.

— Ищу, — признался Арсений. — Только теперь я не уверен, что хочу это найти.

Дома у Марии Петровны пахло сушёными травами, печным дымом и чем-то уютным, почти забытым — как будто этот запах принадлежал другому, спокойному миру, который ещё не знал про шёпот под водой. Арсений сидел за кухонным столом, перед ним лежал блокнот, но страницы оставались пустыми. Он пытался собрать мысли, разложить их по полочкам, но они рассыпались, как сухие листья на ветру.

Мария Петровна молча поставила перед ним чашку горячего чая с мятой и села напротив, сложив руки на коленях.

— Рассказывай, — сказала она просто.

И Арсений рассказал. Всё: про гребень, про русалку, про Ваню и про то, как вода будто ожила. Он ожидал, что она либо рассмеётся, либо начнёт говорить про галлюцинации, переутомление и дурные сны. Но Мария Петровна слушала, не перебивая, и только время от времени кивала, будто слышала не новую историю, а подтверждение старых подозрений.

— Значит, узел рвётся, — проговорила она, когда Арсений замолчал.

— Какой узел? — он почувствовал, как внутри снова поднимается холод.

— Тот, что держит их между мирами. Баба Нюра говорила, что в этом году всё иначе. Русальная неделя была слишком тихой. Слишком… правильной. А тишина перед бурей всегда обманчива.

— И что теперь будет? — спросил Арсений.

— Теперь они будут искать, чем заткнуть дыру. И если не найдут, дыра станет больше.

Он посмотрел на свой рюкзак, где лежал гребень, завёрнутый в кусок ткани. Теперь этот предмет казался не артефактом для исследования, а бомбой с тикающим механизмом.

— Мне нужно вернуть его, — сказал он.

Мария Петровна покачала головой.

— Просто вернуть недостаточно. Нужно знать, как. Иначе ты не только не исправишь, а сделаешь хуже.

— Тогда расскажите, как, — настаивал Арсений.

Она помолчала, будто взвешивая каждое слово.

— Есть один человек. Старик Егор. Он раньше рыбачил на этом озере, знал его как свои пять пальцев. Говорят, он видел то, чего не должен был видеть, и остался жив. Если кто и знает, как обращаться с водой, так это он.

Дом Егора стоял на самом краю села, почти у опушки леса, и выглядел так, будто сам лес постепенно забирал его обратно: крыша поросла мхом, окна были затянуты паутиной, а крыльцо скрипело, словно жаловалось на каждый шаг. Когда Арсений постучал, изнутри донёсся хриплый голос:

— Входи, коли пришёл. Я тебя ждал.

Егор сидел у печки, в старом кресле, и смотрел на Арсения не с любопытством, а с усталым знанием, будто уже знал всё, что тот собирался сказать.

— Ты взял гребень, — произнёс старик, не спрашивая, а констатируя факт.

— Откуда вы знаете? — пробормотал Арсений.

Назад Вперед