– Знаешь, недавно у меня выкупили одну служанку, – наконец заговорил Майкл, его голос снова стал деловым и отстранённым. – Девочки вдвоём не справляются. Тебя устроило бы её место?
Надежда, острая и болезненная, кольнула меня в грудь.
– Да! Мне некуда идти. За порогом вашего дома я пропаду, – ответила я почти без паузы, хватая этот соломинку.
– Хорошо. Память, возможно, вернётся. Будешь выполнять обязанности ушедшей: убирать гостевые комнаты и помогать смотрительнице поместья. Тебе отдадут её комнату, – я не смогла сдержать робкой улыбки облегчения, но он мгновенно её пресёк ледяным взглядом. – Но учти: бездарей и лентяев я не кормлю. Работа должна быть усердной и качественной.
– Спасибо! Я понимаю! – во мне что-то ёкнуло от радости. Крыша над головой! Своя комната! Еда, безопасность… Это было больше, чем я могла надеяться.
– Если замечу халтуру, – его голос понизился, став тише и оттого ещё опаснее, – моментально отправлю на невольничий рынок. Я не даю второго шанса.
Угроза прозвучала настолько спокойно и уверенно, что в неё невозможно было не поверить. Горло снова пересохло.
– Я всё поняла.
– Раз всё решено, отправляйся сейчас к смотрительнице, Юджине. Она должна быть в обеденном зале. Объяснит обязанности, покажет всё. По всем вопросам — к ней. Если вопросов нет, ты свободна.
– Спасибо, – прошептала я, пятясь к двери, не решаясь повернуться к нему спиной.
Выйдя в коридор и прислонившись к прохладной стене, я закрыла глаза, пытаясь перевести дух. Исход оказался в разы лучше самых смелых ожиданий: кров, пища, работа. Но радость была горькой, отравленной холодом его взгляда и чёткой, как лезвие, угрозой. Невольничий рынок. Эти слова теперь висели над моей новой жизнью, как дамоклов меч. Я буду стараться. Я должна буду стараться так, как никогда прежде. Потому что цена ошибки стала для меня вдруг абсолютно конкретной и ужасающе близкой.
– Как всё прошло? – Ким, дежурившая у двери, мгновенно схватила меня за руку и потащила прочь от кабинета, в сторону лестницы.
– Оставил, – прохрипела я, чувствуя, как дрожь, сдерживаемая все время разговора, теперь вырывается наружу. Дикий, животный страх, поселившийся в костях, пока никуда не ушёл. Попыталась сглотнуть, но горло было абсолютно сухим, болезненно сжатым. От этого осознания паника накатила с новой силой. Я открыла рот, чтобы что-то сказать, но Ким всё уже поняла без слов. Её хватка стала увереннее, и она, почти не скрывая спешки, повела меня вниз.
Я не пыталась разглядывать коридоры или запоминать путь, просто доверилась её уверенным шагам, чувствуя, как каменные стены сменяются более тёплым, наполненным светом пространством.
Мы оказались в обеденном зале. Он поразил меня с первого взгляда. Огромные, почти от пола до потолка, окна заливали помещение ласковым дневным светом. Повсюду — в кадках, на столиках, в подвесных корзинах — буйствовала зелень: папоротники, плющи, нежные цветущие растения. Воздух был свеж и лёгок. Всё здесь, от светлых стен до изящной мебели из светлого дерева, дышало теплом, уютом и гармонией. На миг в душе ёкнула зависть и грусть: вот бы и мне можно было просто сидеть здесь, наслаждаясь покоем... Но я была прислугой. Вряд ли нам позволено такое.
Я так увлеклась созерцанием этой неожиданной красоты, что не сразу заметила женщину, которая с трогательной заботой поправляла листья у большого фикуса. Она обернулась на наш приход, и её внимательный, спокойный взгляд долго изучал меня.
