Соловушка - страница 3

За одним из соседних столиков сидела дама, словно телепортировавшаяся сюда прямиком с одного из парижских бульваров. В чёрном платье на бретельках и тёмных очках, она задумчиво крутила перед собой бокал с вином и смолила самокрутку.

Мой взгляд опустился ниже. Платье было длинным, два разреза по бокам показывали ножки в открытых сандалиях, но лишь чуть-чуть, до колена. Дама закинула ногу на ногу, и тут я вляпался своим взглядом прямо в цветную татуировку на щиколотке.

Певунья. Как бишь её… Чёрт, её подруга называла имя, но оно напрочь вылетело у меня из головы. Её сиреневые локоны почти полностью скрывались под лихо заломленным на затылок соломенным канотье из ближайшей сувенирной лавки, с чёрной лентой в тон платью, поэтому я и не узнал её сразу. Лишь пара выбившихся прядей спускалась на длинную шею, переходящую в спину, которую платье открывало гораздо откровеннее, нежели ноги. Удавив свою самокрутку в пепельнице, она повернула голову и заметила меня. Сегодня эта дама смотрелась чуть помоложе, нежели у меня под балконом. На её лице даже обнаружился макияж, не очень очевидный, но всё-таки... Она растянула в улыбке подкрашенные губы и помахала мне рукой. Что ж, придётся проявить немного вежливости.

Я подхватил свою чашку и присел за её столик.

— Здравствуйте.

— Здравствуйте, — она сняла очки и положила их рядом с ножкой своего бокала. — А в одежде вы так же хороши, как и без.

Я опешил. Во мне боролись чувство удовольствия от комплимента с ощущением, что комплимент предельно неуместен, особенно от женщины, которую я видел третий раз и первые два были издалека.

— Вы такой смешной, когда удивляетесь. Не волнуйтесь, это во мне говорят два бокала вина. Трезвую меня вполне можно показывать английской королеве. Выспались?

— А где ваши подруги?

— Лиза опять копается и Дина пошла её поторопить. Вот, развлекаюсь тут с бутылкой.

— Вас вчера не было во дворе.

— Да, мы ходили купаться. Встретились прямо там.

Я положил обе руки на столик и удивленно наклонил голову. Разнообразие увлечений этих дам начинало поражать даже меня.

— Готовитесь в триатлон?

Незнакомка подалась ко мне и заговорщицки прищурилась. Теперь я мог рассмотреть её лицо в самых мелких деталях. Пожалуй, сорок ей уже исполнилось. Никакая косметика уже не могла замаскировать вертикальную складку между её бровями. Не справился бы и ботокс — моя матушка уже испытала на себе некоторые новинки индустрии вечной молодости и неплохо в ней понимала. Ну и я немного, за компанию.

— Упаси господь, — сказала она и расхохоталась. Говорила она чуть ниже, чем пела, на полтона, и обертон, так раздражавший меня в первый день, как я его услышал, в этот раз не резал слух, а придавал голосу перчинку. Учитывая самокрутку, я даже понял, откуда он у неё взялся.

— Кирилл, — я протянул ей руку.

— Нина, — она слегка пожала мне пальцы.

Точно. Нина. Теперь я вспомнил. Тем временем моя рука неожиданно поднесла её пальцы к губам.

— Вы москвич. Коренной, да?

— Да.

— Старомодные манеры и характерный выговор.

— А вы?

— Петербурженка. Тоже коренная.

— Вы не настоящая спортсменка, верно? — я кивнул в сторону пепельницы с двумя окурками.

— Нет, бегаем мы для души, причём в прямом смысле. Знаете, есть выражение “бегом от инфаркта”, а у нас это “бегом от психушки”.

— А чем же вы занимаетесь? Что не пением зарабатываете, это я в вашем голосе уже услышал. За это не платят.