Сосны Миллвэя - страница 3

Пока она шла по коридору к кабинету с табличкой специального агента Баррета, пальцы сами собой сжались в кулаки в карманах брюк. Лиз мысленно перебирала свои последние отчеты, выстраивая неопровержимые аргументы. Она найдет, что ответить. Лиз собиралась напомнить ему про раскрытое дело о поджогах в Ричмонде, где её психологический профиль сэкономил Бюро две недели поисков. Собиралась заставить его посмотреть на цифры её раскрываемости в прошлом отделе, а не на её рост. Главное было не дать голосу сорваться на подростковый, оправдывающийся тон в первую же секунду.

Остановившись перед внушительной дверью, она сделала короткий, контролируемый выдох и коротко стукнула костяшками пальцев по дереву.

Кабинет специального агента Баррета больше напоминал выставку его собственных триумфов, организованную с поистине военной строгостью. Здесь не пахло ни пылью, ни скучной канцелярской рутиной; воздух, пропущенный сквозь мощные кондиционеры, казался стерильным и пах дорогим цитрусовым одеколоном, а также кожей массивных кресел, которые выглядели так, словно на них никогда никто не сидел. Позади директорского стола из полированного темного ясеня, на котором не завалялось ни единого лишнего листка, стена была ровно до половины увешена наградными досками. В идеальном, порядке там соседствовали именные медали ФБР, дипломы Квантико в тяжелых рамках и благодарности от руководства. Вся эта безупречная геометрия словно была создана с одной целью — мгновенно указать любому вошедшему на его истинное место в ведомственной иерархии.

Сам Баррет — подтянутый пятидесятилетний мужчина со стальной сединой на висках, подстриженной с точностью до миллиметра, — сидел с идеально ровной спиной. На его лице не было и следа утренней вялости, казалось будто сон и другие человеческие слабости были ненужными атрибутами в его жизни. Агент Баррет обладал той подавляющей харизмой, которая заставляла подчиненных инстинктивно подбирать слова и выпрямлять спину еще у порога. Он плавно, одним движением закрыл тонкий планшет, перевел на Лиз свой проницательный, сканирующий взгляд и едва заметно кивнул на свободное кресло. Все её тщательно заготовленные по дороге аргументы про статистику раскрываемости в Вашингтоне внезапно показались Лиз ничтожными перед этим холодным взором.

— Садись, Эванс, — его голос прозвучал обыденно, без единой лишней интонации. — Твой семинар в Ричмонде отменяется. Бюро аннулировало бронь в отеле. Ближайшим рейсом ты вылетаешь в Сиэтл.

На мгновение Лиз показалось, что воздух в кабинете стал еще холоднее. Всё произошло именно так, как она и боялась, только гораздо стремительнее и циничнее. Её не просто отстраняли — её увольняли. Вышвыривали из отдела, даже не потрудившись устроить долгую процедуру служебного разбирательства, и Баррет уже купил ей билет в один конец, обратно в родной город.

В голове, обгоняя логику, паническим рикошетом пронеслась совершенно неуместная мысль о Сириусе. Кот панически боялся замкнутых пространств, он выл даже в машине по дороге к ветеринару, а перелет через весь континент в грохочущем багажном отделении самолета просто убьет его сердце. Как она вообще повезет его в этой пластиковой переноске? Куда?

Лиз на секунду замерла, вдыхая этот холодный, пахнущий едким цитрусом воздух кабинета, и заставила себя сосредоточиться. На смену секундному замешательству пришло то самое, знакомое ей с детства чувство уязвленной гордости — кровь мгновенно прилила к лицу, отчего уши обожгло, а под туго застегнутым воротником форменного пиджака стало невыносимо душно. Её не имеют права выбросить вот так, словно слепого котенка, которого подержали в приличной семье месяц, разочаровались и решили сдать обратно в приют. У неё безупречное личное дело, у неё Вашингтон, у неё Квантико. Она не сдвинется с этого кресла, пока Баррет не назовет ей официальную статью увольнения.