Станция «Дрейф» - страница 3
— Значит, с рифа.
— Значит, он оказался на настиле после поворота.
Леон снял с плеча переносной измеритель и поставил рядом с раковиной. Прибор был старше его — деревянный ящик с медными углами, тремя стеклянными шкалами и катушкой тонкой серой нити. Современные реставраторы пользовались пластинами, которые сами распознавали остаточную причину маршрута. Этот человек привёз на станцию вещь, не способную ни распознать, ни решить что-либо без хозяина.
Ада это одобряла. Поэтому не доверяла ему ещё сильнее.
— Нис, закрой зал, — сказала она. — Мик, восточный шарнир выдержит час без разгрузки?
— Если станция не придумает ещё один поворот.
— Не придумает. Переведи людей с третьей платформы на вторую, кроме аварийной смены. После — ко мне.
Мик взглянул на Леона.
— Для чего?
— Будем решать, допускать ли реставратора к контуру, который он увидел три минуты назад и уже объявил умнее всех нас.
— Я не объявлял контур умным, — сказал Леон. — Только голодным.
Мик задержался, будто хотел услышать продолжение, но Ада указала на дверь. Старший механик ушёл. Нис запер за ним обе створки и опустил медную скобу. В зале остались трое, мёртвая береговая пластина и две линии за окнами.
Одна линия постепенно тускнела. Ручной путь, которым они обошли риф, становился прошлым и отдавал свет воде. Вторая сохраняла ровную зелень. Она уходила назад, в белую пену над камнями, но на дальнем краю обзора загибалась к станции.
Ада подошла ближе к стеклу.
— След дрожит из-за боковой волны.
— Волна смещает воду, — ответил Леон. — Не причину.
— Вы провели хотя бы одно измерение?
— Ещё нет.
— Тогда не называйте наблюдение выводом.
Он посмотрел на неё без раздражения. Это было хуже: раздражённого человека можно заставить вернуться к делу. Леон уже стоял внутри дела и, похоже, не собирался уступать ей даже право назначить его начало.
— Хорошо, — сказал он. — Наблюдение: отвергнутый след не отдаёт свет воде. Предположение: причина, которая его удерживает, всё ещё действует. Вопрос: чья она?
— Береговой расчёт держал маршрут через необходимость передать матрицу.
— Это одна причина.
— Вторая — возвращение на верфь. Станция приняла обе до отмены.
— Вы отменили свою.
— Мик отменил свою.
— А острова?
Ада вспомнила голос Элвы: два фронта, низкие дома Пелля, незавершённая матрица. Необходимость никуда не исчезла, когда погас канал. Но необходимость не была человеком и не должна была помнить.
— Маршрут не может удерживаться чужими ожиданиями на берегу, — сказала она.
Леон открыл крышку измерителя.
— Десять лет назад я бы согласился.
— А девять лет назад?
Впервые его лицо изменилось. Не сильно: пальцы лишь задержались на защёлке.
— Девять лет назад исчезла станция «Ладога».
Нис перестал записывать показания. Название знали все, кто работал с дальними маршрутами. «Ладога» вышла к западному поясу за сезонными замерами и не вернулась. По официальному заключению, сцепленные платформы разорвало в ночном шторме; ни обломков, ни тел не нашли. После этого берег ввёл обязательное автоматическое совмещение журналов, то самое белое кольцо, которое Ада час назад разрезала.
— Вы прибыли из-за «Ладоги», — сказала она.
— Да.
— В разрешении Элвы указано: обследование старых каналов станции перед списанием.
— Это тоже правда.
— Удобная часть правды.
— Другой мне не позволили бы подняться на борт.
Ада накрыла ладонью крышку измерителя прежде, чем он успел размотать нить.
Похожие книги
Инженер аварийного флота Илья Веден заражается синдромом Ориона — болезнью, которая позволяет видеть траектории и управлять сложнейшими системами, но стирает память о причинах собственных решений. Каждая спасённая жизнь приближает его к «нулю», где от человека остаётся идеальный исполнитель без права отказаться. След пропавшей сестры приводит Илью и его дочь Наю к древней навигационной сети К-17. Двадцать три носителя удерживают межзвёздные трассы ценой собственной личности, а флот готов уничтожить маяк вместе с ними, чтобы остановить заражение. Илье предстоит найти третий путь: заменить живые узлы аппаратными, не превратив добровольцев, близких и себя самого в расходный материал.
В Позёмске утренний рассказ о сне определяет жильё, работу и даже право быть свидетелем. Лев Нечаев умеет превращать двусмысленные образы в убедительные категории — и пользуется этим ради карьеры. Но после недели бессонницы успешный регистратор сам становится человеком без статуса. Чтобы вернуть себе место в городе, Льву придётся пройти по следам собственных решений, встретиться с теми, кому они сломали жизнь, и доказать очевидное: приборы фиксируют пробуждение, но не содержание сна. Только отказ от удобной лжи не отменит дефицит и не вернёт утраченное одним росчерком. Кто тогда возьмёт на себя тяжёлую работу распределять необходимое — открыто, медленно и под собственной подписью.
После катастрофы «Разрыв тождеств» город Веретено выживает благодаря временным личностям — специализированным версиям людей, созданным для опасных миссий. Инженер Артём Вей умеет собирать их лучше многих, но одна из его версий совершает самостоятельный выбор и задаёт вопрос, на который система не рассчитана: кто имеет право её завершить. Расследование приводит Артёма к тайному архиву, долгу памяти носителей и аварии городского Ядра. Чтобы спасти Веретено, ему предлагают идеальное решение — управляющую личность ценой чужой способности вернуться к себе. Артёму предстоит решить, можно ли считать созданное сознание инструментом, если оно уже способно отказаться.
Осень 1996 года. В промышленном Яровске одна за другой замолкают телефонные линии — сначала завод, потом больница, затем целые районы. Ведущий инженер городской сети Илья Ветров видит в авариях слишком точный порядок, чтобы списать его на изношенные кабели. Когда начальство требует молчать, Илья собирает техников, диспетчеров и радиолюбителей, чтобы вернуть городу связь в обход официальной станции. Но каждый восстановленный узел открывает новую часть чужого плана, а построенная ими сеть становится ценнее самого предприятия. Теперь Илье предстоит решить, кому принадлежит голос города — тому, кто держит рубильник, или тем, кто готов отвечать друг за друга.
“Рождение искусственной души: 2099 год” – это захватывающий роман о судьбе обычного человека, живущего на рубеже тысячелетий. В центре сюжета – его противостояние с могущественной Гильдией Искусственного Интеллекта, которая обвиняет его в сбои глобальной системы Земли. Герой книги занимается обучением искусственного интеллекта человеческим чувствам, и его жизнь меняется кардинальным образом, когда его обвиняют в преступлении. Чтобы спасти себя, он должен доказать существование души у человека, опираясь на реальные законы физики и математические формулы. Эта книга – увлекательное путешествие в мир науки и технологий будущего, где душа становится объектом исследования и главным ключом к пониманию человеческой сущности.
Даромир — молодой жрец бога солнца Ярило, чья вера в людей давно пошатнулась, а вера в богов держится на одном упрямстве. Его подруга детства Милица — княжеская дочь, променявшая терем и вышивку на меч и походную дорогу. Вместе с богатырём Олегом они — Золотой отряд: те, кого посылают туда, куда не ходит никто. Вечером обычного, казалось бы, дня в княжество влетает загнанный гонец: в деревне Ветрень завелась полудница — нечисть, что жнёт людей в самый полдень, когда тень короче шага. Золотой отряд собирается в поход, ещё не зная, что за этой вестью стоит большее. А с севера, где небо чернеет даже днём, на земли людей надвигается Тьма.