Станция «Дрейф» - страница 5
— Согласен.
— Обнаружите журнал Мары — сначала фиксируете место и состояние находки. Не вскрываете его в одиночку и не прячете личные фрагменты под видом служебной тайны.
Тишина между ними стала иной. Леон медленно закрыл крышку измерителя.
— Нет.
— Тогда допуска не будет.
— Служебную часть вы получите полностью. Личная принадлежит Маре.
— Если личная запись объясняет поведение маршрута, она касается двадцати трёх людей.
— Тогда я подтвержу факт, который касается маршрута.
— На слово?
— Нет. Второму независимому хранителю, которого выберет экипаж. Но не всей станции и не береговой Службе.
Ада почувствовала, как в ней поднимается знакомое желание устранить лишнее звено. Один журнал, открытый всем специалистам, был надёжнее тайны, разделённой между людьми. Так строилась её погодная модель: слой за слоем, пока частные наблюдения не превращались в общую карту.
Белое кольцо автоматического согласования ещё лежало под разбитой крышкой. Оно тоже превращало частное в общее.
— Хранителя выберу не я, — сказала она. — Его выберут трое: Мик, Нис и дежурная врач. Без вас и без меня.
— Подходит.
— До выбора журнал не вскрываем.
Леон помедлил.
— Подходит.
Это не было доверием. Доверие требовало времени, которого у них не было. Они построили ограду вокруг взаимного недоверия и оставили в ней ровно столько дверей, сколько требовала работа.
Ада протянула руку.
Леон посмотрел на неё, затем пожал. Его ладонь была холодной после внешней палубы, пальцы — в мелких порезах от раковин. Он не сжал сильнее необходимого, не задержал касание. Почему-то именно это она заметила.
— Нис, два пустых журнала, — сказала Ада, отпуская руку. — С разными замками.
Техник вынул из шкафа синюю и серую книжки в металлических переплётах. Ада взяла синюю. Леон — серую. Они одновременно поставили время первой записи: час семнадцать после отменённого разворота.
Леон размотал нить измерителя. На конце вместо грузика была крохотная развилка из тусклого серебра.
— Сначала раковина, — сказал он. — Нужны две причины.
— Определить, несёт ли она остаток маршрута. Моя причина — исключить загрязнение приборов фрагментом рифа.
— Моя — проверить, принадлежит ли зелёный свет камню или пути, которого не было.
Серебряная развилка коснулась скола.
Стрелки измерителя разошлись. Левая показала возраст раковины — не меньше сорока лет. Правая, отмечавшая время последнего маршрута, остановилась на завтрашнем полудне.
Нис выругался одними губами.
— Прибор неисправен, — сказала Ада.
— Возможно.
Леон переставил серебряную вилку на край стола. Левая стрелка упала к нулю. Правая показала нынешний час. Потом он коснулся нитью рукава Ады. Стрелка маршрута качнулась назад — к времени ручного поворота.
— Почему раковина помнит завтра?
— Она не помнит. Она ожидает.
— Вещи не ожидают.
— Вещи — нет. Следы-намерения — да. Вы нашли риф раньше, чем вошли в него. Отвергнутый путь продолжает считать, что столкновение должно случиться.
Ада записала показания, не поднимая головы.
— Гипотеза. Не факт.
— Запишите именно так.
Он не пытался заглянуть в её журнал. Ада невольно отвернула страницу меньше, чем собиралась.
Вернулся Мик. Вместе с ним пришла Сева Лан, дежурная врач — высокая женщина с коротко остриженными седыми висками. Она принесла список ушибов и сразу положила его перед Адой.
— Двое вернутся к смене утром. Один лоток в оранжерее разбился рядом с ребёнком поварихи, царапина на ладони. В следующий раз тревогу давайте на полминуты раньше.
Похожие книги
Инженер аварийного флота Илья Веден заражается синдромом Ориона — болезнью, которая позволяет видеть траектории и управлять сложнейшими системами, но стирает память о причинах собственных решений. Каждая спасённая жизнь приближает его к «нулю», где от человека остаётся идеальный исполнитель без права отказаться. След пропавшей сестры приводит Илью и его дочь Наю к древней навигационной сети К-17. Двадцать три носителя удерживают межзвёздные трассы ценой собственной личности, а флот готов уничтожить маяк вместе с ними, чтобы остановить заражение. Илье предстоит найти третий путь: заменить живые узлы аппаратными, не превратив добровольцев, близких и себя самого в расходный материал.
В Позёмске утренний рассказ о сне определяет жильё, работу и даже право быть свидетелем. Лев Нечаев умеет превращать двусмысленные образы в убедительные категории — и пользуется этим ради карьеры. Но после недели бессонницы успешный регистратор сам становится человеком без статуса. Чтобы вернуть себе место в городе, Льву придётся пройти по следам собственных решений, встретиться с теми, кому они сломали жизнь, и доказать очевидное: приборы фиксируют пробуждение, но не содержание сна. Только отказ от удобной лжи не отменит дефицит и не вернёт утраченное одним росчерком. Кто тогда возьмёт на себя тяжёлую работу распределять необходимое — открыто, медленно и под собственной подписью.
После катастрофы «Разрыв тождеств» город Веретено выживает благодаря временным личностям — специализированным версиям людей, созданным для опасных миссий. Инженер Артём Вей умеет собирать их лучше многих, но одна из его версий совершает самостоятельный выбор и задаёт вопрос, на который система не рассчитана: кто имеет право её завершить. Расследование приводит Артёма к тайному архиву, долгу памяти носителей и аварии городского Ядра. Чтобы спасти Веретено, ему предлагают идеальное решение — управляющую личность ценой чужой способности вернуться к себе. Артёму предстоит решить, можно ли считать созданное сознание инструментом, если оно уже способно отказаться.
Осень 1996 года. В промышленном Яровске одна за другой замолкают телефонные линии — сначала завод, потом больница, затем целые районы. Ведущий инженер городской сети Илья Ветров видит в авариях слишком точный порядок, чтобы списать его на изношенные кабели. Когда начальство требует молчать, Илья собирает техников, диспетчеров и радиолюбителей, чтобы вернуть городу связь в обход официальной станции. Но каждый восстановленный узел открывает новую часть чужого плана, а построенная ими сеть становится ценнее самого предприятия. Теперь Илье предстоит решить, кому принадлежит голос города — тому, кто держит рубильник, или тем, кто готов отвечать друг за друга.
“Рождение искусственной души: 2099 год” – это захватывающий роман о судьбе обычного человека, живущего на рубеже тысячелетий. В центре сюжета – его противостояние с могущественной Гильдией Искусственного Интеллекта, которая обвиняет его в сбои глобальной системы Земли. Герой книги занимается обучением искусственного интеллекта человеческим чувствам, и его жизнь меняется кардинальным образом, когда его обвиняют в преступлении. Чтобы спасти себя, он должен доказать существование души у человека, опираясь на реальные законы физики и математические формулы. Эта книга – увлекательное путешествие в мир науки и технологий будущего, где душа становится объектом исследования и главным ключом к пониманию человеческой сущности.
Даромир — молодой жрец бога солнца Ярило, чья вера в людей давно пошатнулась, а вера в богов держится на одном упрямстве. Его подруга детства Милица — княжеская дочь, променявшая терем и вышивку на меч и походную дорогу. Вместе с богатырём Олегом они — Золотой отряд: те, кого посылают туда, куда не ходит никто. Вечером обычного, казалось бы, дня в княжество влетает загнанный гонец: в деревне Ветрень завелась полудница — нечисть, что жнёт людей в самый полдень, когда тень короче шага. Золотой отряд собирается в поход, ещё не зная, что за этой вестью стоит большее. А с севера, где небо чернеет даже днём, на земли людей надвигается Тьма.