Станция «Дрейф» - страница 4
— Пока вы пассажир, утаивший цель прибытия. К контуру вы не прикоснётесь.
Леон не потянул прибор к себе. Между их руками оставалась тонкая деревянная крышка, и под ней едва слышно постукивали стрелки.
— На «Ладоге» служила моя сестра, — сказал он. — Мара Вар. Младший хранитель маршрута.
Нис опустил взгляд.
Ада знала имя. Оно стояло в конце списка пропавших, возле должности, которую в официальном отчёте сократили до «техник». Она читала дело в Навигационной школе: катастрофу разбирали как доказательство того, что человеческие журналы нужно вовремя сводить в единую модель. Снимок Мары в учебном приложении был плохим, лицо размыто дождём. Ада запомнила не лицо, а подпись под последней схемой: «Расхождение причин превышает безопасное». Преподаватель назвал эту фразу признаком паники.
— Вы ищете её останки? — спросил Нис.
— Журнал.
Леон сказал это слишком быстро.
— Почему журнал должен быть здесь? — спросила Ада.
— Потому что «Дрейф» собран на береговой верфи из трёх платформ «Ладоги».
За окнами ударила волна. Зелёная линия дрогнула, но не погасла.
Ада убрала руку с измерителя.
— Наши платформы новые.
— Верхние настилы. Несущие понтоны второй, четвёртой и шестой подняли через два года после исчезновения. Очистили память металла, сменили сцепления, присвоили другие номера.
— Такого нет в паспорте станции.
— Потому что после очистки понтон считается новым.
— Кем считается?
— Службой.
Слово прозвучало без нажима. Леон не пытался сделать Элву виновной одним упоминанием. Он просто положил ещё один факт рядом с мёртвой пластиной и ждал, выдержит ли их прежняя картина мира его вес.
Ада подошла к шкафу технических копий. Паспорт «Дрейфа» занимал шесть тонких пластин. На четвёртой были перечислены даты сборки секций; даты понтонов отсутствовали. Она всегда принимала их за дату сборки всей платформы.
— Откуда вы знаете? — спросила она.
— Я видел клейма до того, как их закрыли новыми рёбрами.
— На верфи?
— Под водой. Сегодня утром.
— Вы выходили за внешний контур без допуска.
— С разрешения механика второй смены.
— Механик второй смены не может разрешить обследование несущих понтонов.
— Он разрешил достать упавший чемодан. Где именно я искал чемодан, он не спросил.
Нис кашлянул, пряча улыбку. Ада посмотрела на него, и улыбка исчезла.
— Это должно убедить меня доверить вам повреждённый маршрутный контур?
— Нет. Это должно убедить вас, что без меня вы всё равно полезете проверять клейма. Потратите час, разбудите остаточный след и не узнаете, что с ним делать.
— А с вами узнаю?
— Со мной у вас будет человек, который уже однажды сделал все неправильные вещи в правильном порядке.
Он не улыбнулся. За сухой фразой стояло что-то тяжёлое и давно обжитое.
Ада вернулась к столу. Любой штатный приказ требовал отстранить Леона, запечатать его прибор и ждать связи с берегом. Связи не было. Штатный маршрут едва не привёл их на риф, которого не существовало в картах. А три понтона могли помнить исчезнувшую станцию.
Ей не нравился выбор. Значит, нужно было сделать его проверяемым.
— Два журнала, — сказала она. — Вы ведёте свой. Я — свой. Не показываем записи друг другу до окончания каждой проверки. Нис снимает показания отдельно и хранит их в механическом сейфе. Ни одна формулировка не переносится из одного журнала в другой.
— Согласен.
— Я ещё не закончила. Любое действие с контуром требует двух разных оснований. Не подтверждения моего приказа и не повторения вашей гипотезы. Если оснований нет, мы останавливаемся.
Похожие книги
Инженер аварийного флота Илья Веден заражается синдромом Ориона — болезнью, которая позволяет видеть траектории и управлять сложнейшими системами, но стирает память о причинах собственных решений. Каждая спасённая жизнь приближает его к «нулю», где от человека остаётся идеальный исполнитель без права отказаться. След пропавшей сестры приводит Илью и его дочь Наю к древней навигационной сети К-17. Двадцать три носителя удерживают межзвёздные трассы ценой собственной личности, а флот готов уничтожить маяк вместе с ними, чтобы остановить заражение. Илье предстоит найти третий путь: заменить живые узлы аппаратными, не превратив добровольцев, близких и себя самого в расходный материал.
В Позёмске утренний рассказ о сне определяет жильё, работу и даже право быть свидетелем. Лев Нечаев умеет превращать двусмысленные образы в убедительные категории — и пользуется этим ради карьеры. Но после недели бессонницы успешный регистратор сам становится человеком без статуса. Чтобы вернуть себе место в городе, Льву придётся пройти по следам собственных решений, встретиться с теми, кому они сломали жизнь, и доказать очевидное: приборы фиксируют пробуждение, но не содержание сна. Только отказ от удобной лжи не отменит дефицит и не вернёт утраченное одним росчерком. Кто тогда возьмёт на себя тяжёлую работу распределять необходимое — открыто, медленно и под собственной подписью.
После катастрофы «Разрыв тождеств» город Веретено выживает благодаря временным личностям — специализированным версиям людей, созданным для опасных миссий. Инженер Артём Вей умеет собирать их лучше многих, но одна из его версий совершает самостоятельный выбор и задаёт вопрос, на который система не рассчитана: кто имеет право её завершить. Расследование приводит Артёма к тайному архиву, долгу памяти носителей и аварии городского Ядра. Чтобы спасти Веретено, ему предлагают идеальное решение — управляющую личность ценой чужой способности вернуться к себе. Артёму предстоит решить, можно ли считать созданное сознание инструментом, если оно уже способно отказаться.
Осень 1996 года. В промышленном Яровске одна за другой замолкают телефонные линии — сначала завод, потом больница, затем целые районы. Ведущий инженер городской сети Илья Ветров видит в авариях слишком точный порядок, чтобы списать его на изношенные кабели. Когда начальство требует молчать, Илья собирает техников, диспетчеров и радиолюбителей, чтобы вернуть городу связь в обход официальной станции. Но каждый восстановленный узел открывает новую часть чужого плана, а построенная ими сеть становится ценнее самого предприятия. Теперь Илье предстоит решить, кому принадлежит голос города — тому, кто держит рубильник, или тем, кто готов отвечать друг за друга.
“Рождение искусственной души: 2099 год” – это захватывающий роман о судьбе обычного человека, живущего на рубеже тысячелетий. В центре сюжета – его противостояние с могущественной Гильдией Искусственного Интеллекта, которая обвиняет его в сбои глобальной системы Земли. Герой книги занимается обучением искусственного интеллекта человеческим чувствам, и его жизнь меняется кардинальным образом, когда его обвиняют в преступлении. Чтобы спасти себя, он должен доказать существование души у человека, опираясь на реальные законы физики и математические формулы. Эта книга – увлекательное путешествие в мир науки и технологий будущего, где душа становится объектом исследования и главным ключом к пониманию человеческой сущности.
Даромир — молодой жрец бога солнца Ярило, чья вера в людей давно пошатнулась, а вера в богов держится на одном упрямстве. Его подруга детства Милица — княжеская дочь, променявшая терем и вышивку на меч и походную дорогу. Вместе с богатырём Олегом они — Золотой отряд: те, кого посылают туда, куда не ходит никто. Вечером обычного, казалось бы, дня в княжество влетает загнанный гонец: в деревне Ветрень завелась полудница — нечисть, что жнёт людей в самый полдень, когда тень короче шага. Золотой отряд собирается в поход, ещё не зная, что за этой вестью стоит большее. А с севера, где небо чернеет даже днём, на земли людей надвигается Тьма.