Читать онлайн Денис Алимов - Стеклозеркалье

Клеммы с аккумулятора сбросили еще до их приезда. Видимо, перестраховались — от удара бензобаки у автомобилей остались целыми и разлива топлива не случилось. Оно и к лучшему, ведь не пришлось возиться и смывать бензин с асфальта.

Легковушку сильно покорежило, и чтобы достать тела, требовалось срезать крышу. Полусгнившему грузовичку повезло больше, ровно как и его водителю — можно сказать, он легко отделался. Конечно, переломы и многочисленные ушибы вещь неприятная, но это было куда лучше, нежели чем смерть.

Впрочем, смерть могла быть разной: иногда человек уходил быстро и без мучений, но случалось и так, что его переход в мир иной сопровождался невыносимыми страданиями.

Хотя Кирилл в иные миры не верил. Как и отрицал потустороннее. Для него окружающая реальность виделась простой и нетривиальной, подчиняющаяся исключительно законам физики.

Другие коллеги-спасатели в большинстве своем придерживались противоположного мнения, за годы работы, насмотревшись всякого. Кирилл относился к подобному со снисхождением — что поделать, раз люди в силу скудности своего образования и познаний оправдывали непонятные для них вещи происками сверхъестественных сил.

Пока подключали гидравлические ножницы к генератору, ему вспомнился один случай. Как раз из разряда «необъяснимого». Тоже произошла автомобильная авария, правда, машина была одна, но зато какая: фура, груженая весьма специфическим товаром — серной кислотой. И перевозили ту в особом баке.

Водитель для такой необычной поездки, зачем-то, взял с собой жену и сына. Это потом от родственников выяснилось, что мальчишка давно уговаривал отца свозить его с собой покататься. Для чего с ними отправилась жена, осталось загадкой.

Увы, обстоятельства сложились таким образом, что именно в том рейсе случилось непоправимое — мужчина не справился с управлением и вылетел на обочину, перевернувшись. Бак с кислотой лопнул, и она растеклась. Возни с ней потом было много: понадобилось специальное оборудование и экипировка.

Когда первым делом достали пострадавших — водителя и жену, — те были изуродованы и мертвы. А ребенок пропал. Вообще. Бесследно.

Прочесывание местности не дало результатов. Тогда решили, что мальчишку растворило кислотой, однако расспрошенные химики заверили, что за время, пока спасатели добирались до места катастрофы, тот не мог раствориться полностью.

Вообще человеческие тела кислота уничтожала не так скоротечно, и на это требовались дни и недели. А тут прошло пару часов: от трупа, пускай даже детского, должно было хоть что-то остаться. Но они ничего не нашли. Никто ничего не нашел.

На фоне этого отдельные его коллеги взялись строить всевозможные догадки и теории. Чего только им не приходило в голову, в том числе и идеи насчет потустороннего.

Скелетированные останки ребенка обнаружили спустя год, прикопанные на заднем дворе деревенского дома их семьи. По перелому подъязычной кости эксперт определил, что паренька придушили. И зарыли рядом с компостной ямой.

Вот и итог всяких загадок.

Костя, высоченный парень под два метра ростом, да еще и к тому же бывший десантник, взялся за гидравлические ножницы и приступил резать первую стойку.

Обычно такую работу доверяли Кириллу, но у него еще до конца зажила рука после перелома. Гипс хотя и сняли несколько месяцев назад, с прежней эффективностью он орудовать ею не мог. Да и у Кости хорошо выходило: отщелкнув одну стойку, он незамедлительно взялся за следующую.

Кирилл еще раз пробежался взглядом по окружению. Работать пришлось посреди небольшой двухполосной дороги. Состояние ее оставляло желать лучшего.

Как пришло в голову водителю легковушки разогнаться по таким ухабам и залатанным ямам (а скорость, судя по повреждениям, машина развила очень приличную), было вопросом отдельным. Подобным образом мог поступить лишь недалекого ума человек.

Жаль было пассажиров. Ладно, убился сам, но их зачем было за собой утягивать? Они уж точно ни в чем не были виноваты. Но, как любил напоминать начальник Кирилла, у смерти на всех имелись свои планы, и в какой момент ожидать подвоха, не знал никто из живущих на земле.

Авария случилась в весьма живописном месте, и, пускай на дороге властвовала смерть, повсюду вокруг била ключом жизнь. Стояла весна — мир оживал от зимней спячки. Апрель с мартом выдались необычайно теплыми: снег практически везде растаял, и даже под вековыми елями, росшими по обеим сторонам дороги, его лежало мало.

Кирилл набрал полную грудь лесного воздуха — тот был необычайно свеж, в нем чувствовались весенние ароматы. Набухали почки, пробивались ростки травы, пели птицы. Мир радовался, мир продолжал жить. Это был процесс, который, несмотря ни на что, не останавливался, ни на секунду не замирал и не прекращался. И ему не было дело до людей, до их проблем и умозаключений. Движение — это жизнь.

Правда, в данном случае лозунг сыграл диаметрально противоположную роль.

— Кирюх! — отвлек его от философствований Виталик (тот был ужасно любопытным и к тому же не мог усидеть на месте, поэтому на каждом выезде вечно копался где-то, удовлетворяя тем самым свой интерес). — Иди глянь, чего тут!

Тембр его голоса явно свидетельствовал о том, что ему попалось на глаза нечто необычное. Иначе бы Кирилл и не повел глазом — меньше всего на таких вызовах его интересовали детали. Не любил он возню с мертвыми, и старался завершить дела как можно быстрее.

— Чего у тебя? — направился он к коллеге, стоявшему около багажника. — Что на этот раз? Номера необычные?

— Ага, сейчас я тебе такой номер покажу, — азартно поддакнул Виталик и поправил каску. — Вон, зацени.

Он показывал куда-то вниз, на асфальт. Подойдя ближе, Кирилл заметил, что из багажника стекала какая-то жидкость, успевшая собраться в лужицу.

Это была кровь. Из багажника сочилась кровь.

Она не могла принадлежать пострадавшим — те находились в салоне.

Кирилл заметно напрягся. Неужели внутри был еще один человек? Отогнав бредовую мысль, он переглянулся с Виталиком и осторожно ухватился за крышку багажника. Тот практически не пострадал, его не повело и, следовательно, открыться должен был без загвоздок. Если, конечно, его не заперли.

Потянув на себя, Кирилл понял, что багажник был открыт. Тогда он приподнял крышку: внутри покоились свиные головы.

— Чего только не увидишь, — хмыкнул Виталик и вновь поправил каску, немного оттянув ее назад.

— Купили где-то, — предложил Кирилл, разглядывая груз. — Холодец варить, например.

По совету врача, чтобы кости лучше заживали, он, пока ходил с гипсом, постоянно покупал холодец и ел его в больших количествах. Наверное, именно поэтому его посетила ассоциация с холодцом.

— Весь багажник теперь засран, — Виталик потрепал одну из голов за ухо. — Блин, какие-то они странные.

— Ты о чем?

— Да глянь, — он, держась за ухо, повернул голову. — Рубили криво, вон сколько насечек. И почему их не опалили? И даже кипятком не ошпаривали, смотри, щетина какая.

— Действительно, — Кирилл скосился на другие головы, которые тоже были не обработаны. — Ну, мало ли. Может, они на комбинате нашем закупили или на ферме какой?

— Алле, ты чего? — фыркнул Виталик. — Комбинат уже год, как закрыт. Там же эпидемия была. Я пацанам рассказывал об этом, у меня свояк работал. Саня толстый. Такая история! Я ведь и тебе говорил.

— Помню-помню, — вскользь бросил Кирилл.

Никаких историй он, конечно, не помнил, потому как слушать такого балабола, как Виталик, было делом глупым и бесполезным: тот обожал приукрашивать свои россказни, в этом плане уподобляясь рыбакам и их добыче.

— Не с комбината они, — Виталик убрал голову в сторонку и полез доставать другую, лежащую под ней.

— Решил все проверить?

— Почему нет? Я же не ворую, просто смотрю.

Его любопытство вскоре было удовлетворено по полной: под свиными головами нашлись несколько обмотанных нитками клубков ткани. Это были обрывки одежды, пропитанные кровью. И кто-то в них что-то завернул.

— Ого! — воскликнул Виталик. — Видал?

— Брось херней страдать, — Кирилл посмотрел на пропитанные кровью свертки с отвращением. — И ты это в руки возьмешь?

— Тебе разве не интересно, что внутри?

— Нет, не интересно, — заявил он и отвернулся: Костя почему-то слишком долго возился со второй стойкой.

Кирилл уже собирался подойти и разобраться, но Виталик успел развернуть ткань и сунул ему под нос находку: внутри лежали россыпью зубы. Видно, их кто-то вырвал у свиных голов и зачем-то уложил таким вот странным образом.

— Слышь, отвали, — предупредил Кирилл. — Выкинь это говно и делом займись.

Виталик уловил нехорошую интонацию и, не раздумывая, кинул тряпки обратно в багажник. Кирилла злить ему не хотелось. Уже по этому поводу имелись прецеденты, и все знали, что когда тот раздражен, к нему лезть стоило только по делу. Завернутые в обрывки одежды свиные зубы в эту категорию не попадали.

Кирилл подошел к Косте — гидравлические ножницы работали не так, как надо.

— Генератор менять пора, — оправдываясь, мотнул головой Костик в сторону оборудования. — Я говорил Дмитричу. А они все завтраками кормит. Видишь, заедает.

— Дай-ка, — Кирилл забрал у него инструмент и, несмотря на травмированную руку, сам взялся за работу.

Под его началом ножницы функционировали исправно, и через некоторое время он разделался с оставшимися стойками. Обычно в таком случае срезали две передних, затем отгибали крышу и вытаскивали пострадавших. В этой же ситуации находящиеся в салоне были мертвы, и торопиться не стоило. Поэтому срезали все четыре стойки — не надо было морочиться с отгибанием крыши, да и возиться с мертвыми таким образом выходило куда сподручнее.

Убрав крышу, увидели всю картину целиком. Спереди находились двое: мужчина-водитель и молодой парень. От удара им зажало ноги.

Бестолковый мужик, который утянул на тот свет за собой остальных, покалечился сильнее всех: его голову размозжило, грудную клетку переломало.

Парень (еще вполне себе молодой, вряд ли старше 25 лет) пострадал поменьше, но его травмы тоже были, как принято писать в сводках — «несовместимы с жизнью». Верхний свод черепа вдавило внутрь и проломило лобные кости, осколки которых вошли в мозговое вещество, вытекшее ему на лицо. Помимо этого, наверняка наличествовали множественные переломы нижних конечностей, а то и таза.

Третьим пассажиром являлась девушка — та валялась на заднем сиденье. Она выглядела относительно целой, но сила удара была такова, что и ей уберечься не удалось.

Может быть, неопытный человек принял бы ее за живую, просто сильно пострадавшую, но немигающий взгляд (а глаза у нее остались открытыми) говорил сам за себя.

Конечно же, бывало всякое, и открытые глаза с отсутствующим взглядом нельзя было отнести к стопроцентным признакам смерти. Но Кирилл слишком много раз видел таких вот пострадавших и научился с высокой долей вероятности определять, когда человек еще жив, а когда уже нет.

Однако правилами предписывалось убедиться в том, что человек мертв. И никакие знания Кирилла или его опыт не должны были нарушать это правило. Он подобрался к девушке и, сняв перчатку, надавил ей на глаз.

Весеннее солнце светило ярко, озаряя окружающий мир, и было прекрасно видно, как зрачок у девушки деформировался. У живых такого произойти не могло. А значит, перед ними был труп.