Читать онлайн Эдуард Сероусов - Стертая личность

Вадим Ревнев любил запах дорогих мужских духов, смешанный с ароматом утреннего кофе. Запах успеха, как он сам это называл. Тридцатипятилетний мужчина сидел в просторном лофте на тридцать седьмом этаже элитного жилого комплекса «Москва-Сити», разглядывая мегаполис сквозь панорамное окно. Город шевелился под ним, как гигантское насекомое, мерцая тысячами неоновых огней, пронизанный бесконечными потоками данных.

2030 год. Москва будущего. Антиутопия, ставшая реальностью.

Пальцы Вадима скользили по сенсорному экрану невидимого компьютера, проецирующего голограммы прямо в воздух. Чип «Нейролинк», вживленный за ухом три года назад, позволял управлять цифровым пространством одной мыслью. Элитная модель, недоступная для 95% населения России.

«Еще один день, еще один клиент, который хочет исчезнуть», – подумал Вадим, открывая зашифрованное сообщение.

Экран высветил досье: Антон Викторович Климов, 42 года, заместитель министра инновационного развития, индекс цифровой репутации 8.7 из 10. Высокий показатель. Сообщение было кратким: «Ситуация чрезвычайная. Личная встреча в 11:00. Конфиденциальность максимальная».

Вадим усмехнулся. Они всегда говорили одно и то же. Для них их маленькие секреты были концом света. Но именно благодаря этим секретам у него была эта квартира стоимостью в три миллиона евро, часы, стоящие как хорошая машина, и статус, позволяющий открывать любые двери в новой цифровой России.

Он был чистильщиком. Человеком, который стирал неудобную информацию из сети. Который превращал цифровых грешников в цифровых святых. За очень большие деньги, разумеется.

– Система, душ, температура 28 градусов, – скомандовал Вадим, поднимаясь с кресла.

Умный дом мгновенно отреагировал, включая нужные функции. Через минуту Вадим стоял под струями идеально теплой воды, проводя мысленный инвентарь того, что понадобится для работы с новым клиентом.

Офис агентства «Tabula Rasa» располагался в историческом особняке на Остоженке, искусно отреставрированном и оборудованном по последнему слову техники. Вывески не было – клиенты узнавали о них только через личные рекомендации. Когда Вадим вошел в холл, система распознавания тут же идентифицировала его.

– Доброе утро, господин Ревнев, – произнес приятный женский голос из скрытых динамиков. – Ваш рейтинг продуктивности за прошлую неделю составил 98,5%. Это на 2,3% выше, чем у вашего ближайшего коллеги. Господин Ольшанский ожидает вас в своем кабинете.

Вадим слегка кивнул, будто приветствуя невидимого собеседника. Даже здесь, в святая святых информационной безопасности, они вели постоянный учет и контроль. Иронично.

Марк Ольшанский, владелец «Tabula Rasa», сидел за столом из цельного куска венге, разглядывая голографические проекции биржевых котировок. В свои сорок пять он выглядел максимум на тридцать пять благодаря регулярным омолаживающим процедурам в швейцарских клиниках.

– А, Вадим, – Марк поднял взгляд. – Как раз думал о тебе. Прекрасная работа с тем банкиром на прошлой неделе. Клиент в полном восторге. Его цифровой рейтинг уже вырос на 1,3 пункта.

Вадим небрежно опустился в кресло напротив.

– Это была рутина. Парочка исков о праве на забвение, немного социальной инженерии, пару угроз журналистам. Ничего сверхъестественного.

Марк сделал жест рукой, и биржевые графики исчезли, сменившись голографическим изображением мужчины в дорогом костюме.

– Вот твой новый клиент. Антон Климов.

– Я уже видел базовую информацию. Что на этот раз? Взятки? Девочки? Мальчики? – Вадим говорил с легкой иронией человека, повидавшего все человеческие слабости.

– Хуже. Гораздо хуже, – Марк понизил голос. – У него есть прошлое, о котором не знает даже система. Он участвовал в проекте «Альтернатива» десять лет назад. Что-то связанное с экспериментами над сознанием. Детали не знаю, но информация вот-вот может всплыть.

Вадим поднял бровь.

– Думал, такие вещи давно подчистили на государственном уровне.

– Там замешаны иностранные серверы. Анонимные источники. Возможно, конкуренты из других ведомств. Он заплатит тройной тариф, – Марк откинулся в кресле. – И еще, он настаивает на личной встрече с тобой. Только с тобой.

Вадим задумчиво потер подбородок. Тройной тариф – это около тридцати миллионов рублей. Неплохо для одного клиента.

– Ладно, я встречусь с ним. Но если там действительно что-то связанное с государственными экспериментами, нам понадобятся дополнительные ресурсы.

Марк удовлетворенно кивнул.

– Разумеется. Ты получишь все, что нужно. Только держи меня в курсе. Такие клиенты – наше будущее.

Вадим поднялся.

– Кстати, как твоя мать? – неожиданно спросил Марк.

Вопрос застал Вадима врасплох. Личные темы были не в стиле их общения.

– Стабильно. Врачи говорят, деменция прогрессирует медленнее, чем они ожидали.

– Хорошо. Передавай ей привет, – Марк вернулся к своим голограммам, давая понять, что разговор окончен.

Выйдя из кабинета, Вадим ощутил легкое беспокойство. Марк никогда раньше не спрашивал о его матери. Что это было? Проявление человечности или что-то более зловещее? В их мире любая неожиданность могла быть угрозой.

Климов появился ровно в 11:00. Он вошел в личный кабинет Вадима, оборудованный по высшему разряду системами защиты от прослушивания. Заместитель министра был бледен, под глазами залегли темные круги. Дорогой костюм от Бриони сидел идеально, но чувствовалась напряженность в каждом движении.

– Господин Ревнев, – Климов протянул руку. Его ладонь была холодной и влажной. – Благодарю, что согласились встретиться лично.

– Моя работа – решать проблемы, – сдержанно ответил Вадим, указывая на кресло. – Присаживайтесь и расскажите, что вас беспокоит.

Климов огляделся по сторонам.

– Этот кабинет… он действительно защищен?

– Абсолютно. Полная изоляция от внешних сетей. Глушители сигналов. Даже ваш «Нейролинк» сейчас отключен от системы, – Вадим улыбнулся. – Можете говорить свободно.

Климов выдохнул, словно сбрасывая тяжесть.

– Десять лет назад я был научным руководителем проекта «Альтернатива». Официально – исследование возможностей расширения человеческого сознания с помощью нейроинтерфейсов. Фактически… – он запнулся. – Фактически мы разрабатывали технологии контроля над сознанием. Стирание воспоминаний. Имплантация новых. Создание послушных граждан.

Вадим сохранял невозмутимое выражение лица, хотя информация была действительно шокирующей.

– Проект закрыли в 2023 году после ряда… неудачных экспериментов. Всех участников перевели в другие ведомства, документацию засекретили. Я был уверен, что все следы уничтожены.

– Но? – подтолкнул его Вадим.

– Три дня назад я получил анонимное сообщение. Видеофайл, – Климов достал зашифрованный флеш-накопитель. – Здесь запись одного из наших экспериментов. Пациент номер семнадцать. Особо неудачный случай. Человек полностью потерял свою личность, но не приобрел новую. Пустая оболочка. Его пришлось… утилизировать.

Последнее слово он произнес с заметной дрожью в голосе.

– Меня шантажируют. Требуют отставки и публичного признания. Если это всплывет, мой цифровой рейтинг упадет до нуля. Я стану «нулевиком». А если узнают о судьбе испытуемых…

Вадим взял накопитель.

– Кто мог получить доступ к этим данным?

– Только высшее руководство проекта. Нас было пятеро. Двое уже мертвы – несчастные случаи. Еще двое – занимают высокие посты, как и я. Но там могли быть и технические специалисты, имевшие частичный доступ…

Вадим задумчиво покрутил накопитель в руках.

– Сколько времени у нас есть?

– Три дня. Потом они обещали выложить все в открытый доступ.

– Что именно вы хотите от меня? – прямо спросил Вадим.

– Найти источник утечки. Уничтожить все копии данных. И… – Климов замялся. – Если возможно, выяснить, кто за этим стоит.

Вадим откинулся в кресле, анализируя ситуацию. Дело было рискованным. Вмешательство в государственные секреты могло плохо кончиться даже для такого профессионала, как он. С другой стороны, вознаграждение и возможные связи в высших эшелонах власти стоили риска.

– Тройной тариф, как предложил господин Ольшанский, плюс бонус в случае успешного выявления источника утечки, – сказал Вадим.

– Деньги не проблема, – быстро ответил Климов. – Я подпишу все необходимые документы.

– Мы не работаем с документами, – Вадим улыбнулся. – Только устные договоренности и криптовалюта. Вы же пришли к нам именно потому, что не хотите оставлять следов.

Климов кивнул, нервно сглатывая.

– Когда вы приступите?

– Я уже приступил, – Вадим взял со стола планшет и быстро набрал несколько команд. – Мои специалисты начали анализ. Мне понадобится полный список всех, кто имел отношение к проекту «Альтернатива». Всех, включая технический персонал. И еще – мне нужен доступ к вашей рабочей станции.

– Это невозможно, – возразил Климов. – Моя рабочая станция в министерстве имеет высший уровень секретности.

– Тогда вам придется организовать мне временный пропуск в министерство. Под видом консультанта по цифровой безопасности.

Климов выглядел неуверенно.

– Я не знаю, смогу ли…

– Вы сможете, – отрезал Вадим. – Иначе я не берусь за это дело.

После минутного колебания Климов кивнул.

– Хорошо. Я организую пропуск на завтра.

– Отлично, – Вадим поднялся, давая понять, что встреча окончена. – И еще кое-что, господин Климов. Не пытайтесь меня обмануть или что-то скрыть. В моей работе я всегда узнаю правду. Всю правду.

Климов встал, заметно бледнея.

– Я буду полностью откровенен.

– Очень на это надеюсь, – Вадим проводил его до двери. – Мой помощник свяжется с вами сегодня вечером для уточнения деталей.

Когда Климов ушел, Вадим вернулся к своему столу и активировал защищенный режим на своем компьютере. Он вставил накопитель в специальный изолированный порт, который не имел прямого соединения с сетью.

На экране появилось размытое изображение лаборатории. Белые стены, медицинское оборудование, человек, привязанный к креслу, похожему на стоматологическое. На голове у него был закреплен сложный шлем с множеством проводов. Лицо оставалось в тени.

Голос за кадром произнес: «Эксперимент 17-06. Объект готов к процедуре стирания первичных эмоциональных паттернов».

Вадим смотрел, не отрываясь. То, что он видел, выходило за рамки обычного правительственного скандала. Это было нечто гораздо более зловещее. Если такие технологии действительно существовали…

Внезапно изображение изменилось. Камера показала лицо человека в кресле, и Вадим почувствовал, как холодок пробежал по спине. Что-то в этом лице казалось странно знакомым. Будто он уже видел его где-то.

Видео оборвалось, а на экране появилась надпись: «Узнаешь себя, Вадим?»

Он отшатнулся от экрана, чувствуя, как сердце бешено колотится в груди. Это была ловушка? Розыгрыш? Или…

Вадим быстро выдернул накопитель и активировал протокол экстренного уничтожения данных на изолированном компьютере. Система тут же начала процесс полного стирания информации.

Его разум лихорадочно работал. Если это не фальшивка, если это правда… Тогда кто он на самом деле? И что случилось с ним десять лет назад?

Вадим достал телефон и набрал номер, который использовал только в крайних случаях.

– Гриф? Это я. Мне нужна твоя помощь. Срочно.

Вечер Вадим проводил в своем любимом баре «Цифра» на крыше одного из небоскребов Москва-Сити. Заведение для избранных, куда можно было попасть только при наличии цифрового рейтинга выше 7.5 и специального приглашения.