Город словно затаил дыхание. Вера шла к офисному зданию на улице Ленина, сжимая в кармане записку с четырьмя словами: «Пятница. Офис. Огонь. Не входи». Последние два она мысленно перечёркивала снова и снова, но ноги сами несли её вперёд.
Здание выглядело буднично: серый фасад, стеклянные двери, аккуратные кашпо у входа – ничего, что намекало бы на беду. Но стоило Вере подойти ближе, как воздух стал суше, а запах – странным: не то пыль, не то перегретый пластик. Она остановилась у турникета, пытаясь унять дрожь в пальцах.
Перед тем как шагнуть внутрь, она на секунду задержалась, вспомнив слова библиотекарши: «Не все комнаты стоит посещать». Но любопытство и страх сплетались в тугой узел, и она знала, что уже не сможет повернуть назад.
– Вы к кому-то? – спросил охранник, поднимая глаза от журнала. В его взгляде мелькнуло что-то похожее на тревогу, будто он её узнал.
– Я… я здесь работаю, – ответила Вера, сама удивляясь, как легко сорвалась с языка эта полуправда. Пропуск нашёлся в сумке – обычный пластиковый прямоугольник, который она носила уже полгода. Но сегодня он казался чужим.
Охранник кивнул, не задавая лишних вопросов, и Вера прошла внутрь. Лифт поднимался медленно, словно нехотя, и в тесной кабине её отражение в зеркальных стенах казалось бледнее обычного.
На этаже всё было привычно: коридор с бежевыми стенами, двери кабинетов, кулер у окна. Но тишина здесь была не спокойной, а напряжённой, как перед грозой.
Она подошла к своему рабочему месту, машинально включила компьютер, хотя знала, что не будет ничего делать. Взгляд скользнул по полке с папками, по чашке с надписью «Лучший сотрудник», по фотографии в рамке – всё было на своих местах, но казалось декорацией, ненастоящим.
И тут она почувствовала это. Сначала – лёгкое покалывание в затылке, потом – запах. Не тот, что был у входа, а резкий, едкий, знакомый по летним лесным пожарам у бабушки в деревне. Вера резко обернулась. Из-под двери соседнего кабинета, где раньше сидел бухгалтер, тянулась тонкая струйка дыма.
Сердце забилось где-то в горле. Она бросилась к двери, схватилась за ручку – металл был тёплым, почти горячим.
Дым был густым и липким, он пах горелой пластмассой и чем-то ещё, знакомым с детства: так пахло, когда бабушка забывала выключить утюг.
Ручка обожгла пальцы. Вера отдёрнула руку, но тут же схватилась снова – за край полотна, где дерево ещё оставалось прохладным.
– Эй! Есть кто?! – её крик утонул в шуме, который она только сейчас услышала: треск, похожий на автоматную очередь, только ближе. Это горели перегородки.
В голове пронеслось: «Не входи». Но она не могла просто стоять. Вера сорвала с вешалки пальто, намочила его в раковине туалета и, прикрыв лицо, рванула вперёд. Дверь поддалась не сразу, будто сопротивлялась, а когда распахнулась, на девушку хлынул жар.
Внутри было темно, только в углу мерцал слабый свет – горел сетевой фильтр, от него тянулись тонкие язычки пламени к стопке бумаг. Огонь ещё не разошёлся всерьёз, но уже хозяйничал в комнате, жадно облизывая всё подряд.
«Я не могу просто стоять. Даже если потом всё изменится навсегда».
Вера метнулась к розетке, пытаясь выдернуть шнур, но пластик плавился под пальцами. Она схватила стул, ударила по розетке – искры брызнули во все стороны, но огонь на мгновение отступил. Дым резал глаза, заставлял кашлять, но она не останавливалась: хватала папки, выбрасывала их в коридор, сбивала пламя пальто.
