Читать онлайн Juliet Black - Свет против тьмы

«Свет пронзит даже того, кто порождён тьмой.»

Беллу втащили внутрь. Руки связаны, запястья обжигали верёвки, но спина оставалась прямой. Шаги охраны гулко отдавались по мраморному полу. В воздухе пахло металлом и табаком. Тишина этой виллы не была покоем – она была клеткой. Настоящей тюрьмой, где стены, казалось, впитывали чужой страх.

Она чувствовала, как сердце бьётся слишком громко. Да, было страшно. Но она этого не покажет.

В глубине зала – он. Энцо Варк. Высокий, ухоженный, дорогой костюм сидел идеально, но в его походке было что-то звериное. Хищник, уверенный, что жертва уже в капкане. В его взгляде – азарт, предвкушение. Он наслаждался этим моментом.

– Ну вот, – усмехнулся он, когда охранники бросили её на колени перед креслом. – Какая встреча. Белла Рицци. Цветок Филадельфии. Теперь – мой трофей.

Белла резко подняла голову. Глаза сверкнули.

– Я не трофей, – её голос дрогнул, но не сломался. – Я из семьи Рицци. И я никогда не склоню голову.

Энцо сделал шаг. Второй. Его туфли цокнули о мрамор, как приговор. Он нагнулся, пальцы грубо подняли её лицо за подбородок.

– Ты свет, девочка, – прошептал он низко, почти ласково, но каждое слово было ядом. – Но я сотру этот свет. В этом доме тьма всегда побеждает.

Белла выдохнула. Не отвела взгляд.

– Свет всегда найдёт путь, – сказала она тихо, но твёрдо. – Даже если придётся прожечь твою тьму.

На секунду в его глазах мелькнула тень раздражения. Он привык к страху. К слезам. Но не к этому. Их взгляды сцепились, и воздух между ними загустел.

Энцо наклонился ещё ближе. Его дыхание обожгло её щёку.

– Посмотрим, что сильнее, Белла, – сказал он холодно. – Твой свет или моя тьма. Но запомни: я всегда играю на разрушение.

Он резко отпустил её подбородок, и её лицо качнулось в сторону. Охранники сдавили плечи, но Белла снова выпрямилась, сжала зубы.

– Запомни ты, Энцо, – её голос прозвучал отчётливо. – Я Рицци. И я не сдамся. Даже во тьме.

Он усмехнулся, опускаясь в кресло, словно король, любящий наблюдать за мучением подданных.

– Свет и тьма всегда сталкиваются, – медленно произнёс он. – Но в этой игре победитель будет только один.

Тишина упала, тяжёлая, как камень.

И в этой тишине было ясно: началась новая война.

Свет против тьмы.

Утро Беллы всегда начиналось одинаково – с тишины и дыхания.

Зал был ещё полутёмным, когда она нажала на включатель, и лампы вдоль стен вспыхнули тёплым золотом. Паркет будто вдохнул вместе с ней. Пространство ожило: длинные зеркала, холодные поручни станков, стопка белых лент на подоконнике рядом с бутылкой воды. Запах магнезии, синтетической смолы и слабый аромат лаванды от мешочка в её спортивной сумке – всё это было домом не меньше, чем фамильная вилла Рицци.

Белла села на пол, вытянула ноги, наклонилась вперёд, коснулась лбом колена. Тело отозвалось знакомой тягучей болью – сладкой, как послевкусие шоколада. Боль означала жизнь, движение, контроль. То, чего в этом городе многим не хватало.

– Раз… два… три… – прошептала она, вытягивая стопу, закручивая в пальцах ленту, – и снова.

Музыка зазвучала спустя минуту: Пьяццолла, чуть медленнее, чем обычно. Белла поднялась к станку. Плие, деми-плие, гран плие. Плечи расправлены, шея длинная, взгляд – на линию в зеркале, где встречались две Беллы: та, что жила в теле, и та, что пряталась глубоко, под дыханием. Балет был её ритуалом очищения. Пока шаги складывались в форму, прошлое не могло добраться до сердца.

Она любила этот час до рассвета, когда город ещё не проснулся, но их дом уже дышал – охранники менялись на постах, где-то внизу Анна ставила кофе, тихо перекладывая чашки, чтобы не разбудить никого лишнего. Когда-то давно, в этом же доме, другой человек просыпался раньше всех – её мать.

Белла на секунду закрыла глаза. В памяти вспыхнула картинка: тонкие пальцы, запах жасмина, шёпот: «Дыши, мия луно, дыши длиннее, чем боишься». Мать всегда говорила так – будто удлиняла её дыхание своим. Но запах жасмина исчез очень рано. И осталась тишина, тяжелее любой музыки.

– Раз… два… – Белла перехватила поручень крепче, и тень на лице исчезла.

Музыка оборвалась, когда дверь тихо скрипнула. В щель просунулась рука, поставив на пол термос.

– Анна, – улыбнулась Белла, не оборачиваясь. – Ты как всегда читаешь мысли.

– Я как всегда слышу твои шаги, – отозвалась Анна. Её голос – твёрдый, с лёгкой хрипотцой, как у тех, кто видит слишком много, чтобы говорить громко. – Кофе с молоком. И… – она подняла на вилке что-то завернутое в бумагу, – маленький круассан. Чтобы не спорила с собой целый день.

Белла рассмеялась. Смех загремел в зал, отразился в зеркалах и стал легче.

– Только половинку, – сдалась она. – Остальное – Риккардо.

– Риккардо съест целиком и сделает вид, что не притронулся. – Анна усмехнулась. – Ты заканчиваешь в семь. Завтрак в семь тридцать. Ариэлла попросила тебя помочь с платьем: сегодня у неё встреча с журналистами фонда.

– Конечно, – кивнула Белла. – Как она?

Анна посмотрела поверх её плеча – в зеркале две женщины встретились глазами.

– Как та, кто пережил бурю и теперь учится жить в тихую погоду, – мягко сказала Анна. – Но не переживай. Она держится. Вы все держитесь.

Слово «вы» повисло в воздухе. Оно включало слишком много имён.

В каменной столовой, где огромный стол казался слишком большим для обычных завтраков, всё было расставлено с хирургической точностью. Белла любила эту часть утра чуть меньше – здесь тишина была другой: организованной, подчинённой ритму, который задавали не плие и батманы, а взгляды и паузы.

Риккардо пришёл первым. Всегда. Его присутствие чувствовалось до того, как он переступал порог – воздух плотнел, как перед грозой. Он был в тёмном костюме без галстука, манжеты закатаны, на запястье – часы, которые Белла видела на нём в самые разные дни: и в те, когда дом наполнялся смехом, и в те, когда он возвращался молчаливым, с чужой кровью на совести, но не на руках.

– Рано, – сказал он вместо «доброе утро».

– Как всегда, – ответила Белла. – Кофе?

Он кивнул. Она налила. Они молчали, но это молчание было их языком: Белла знала, когда не надо задавать вопросов. Риккардо – когда их надо будет задать.

Антонио ворвался минутой позже, как ветер, который не спрашивает разрешения. Белая футболка, татуировка выглядывает из-под рукава, волосы слегка растрёпаны, в глазах – вечная ухмылка, та, что спасала его от собственных демонов.

– Прима, – он наклонился, чмокнул Беллу в висок. – Если бы не твой кофе, я бы давно продал душу дьяволу. Хотя… – он перекинулся взглядом с Риккардо, – кажется, кто-то уже забрал залог.

– Не переоценивай собственную ценность, – сухо заметил Риккардо.

– Я всегда её недооцениваю, – легко парировал Антонио, унося со стола тот самый круассан. – Анна, ты – ангел.

– Скорее архангел, – хмыкнула Анна из дверей. – С мечом, если надо.

Ариэлла вошла тихо. На ней было простое платье уместного небесного оттенка, волосы собраны в низкий хвост. В её движениях появилось что-то новое за последние недели – то ли осторожность, то ли осознание собственной силы. Белла уловила это сразу и улыбнулась: свет. В Ариэлле было много света, но теперь он стал плотнее, как у тех, кто научился зажигать его заново.

– Доброе, – сказала Ариэлла, садясь рядом с Беллой. – Ты поможешь мне потом с платьем?

– Уже помогла в мыслях, – Белла накрыла её ладонь своей. – Осталось убедить ткань слушаться.

– Ткани слушаются женщин, которые знают, чего хотят, – заметил Риккардо, не поднимая взгляда. Но в голосе был оттенок – мягкость, тоньше пыли.

Антонио подмигнул.

– Слышал, Белла? Наш король сегодня щедр на мудрости.

– Это потому что он уже съел твой круассан, – невозмутимо отрезала Анна. – Белла, ты после завтрака к Марии? Девочки ждут.

– Да. Сегодня у них репетиция для школьного концерта, – ответила Белла. – Я обещала помочь с постановкой.

Риккардо поднял взгляд.

– С охраной.

– Рик…

– С охраной, – повторил он, и точка в конце слова была тяжёлой, как печать. – Вчера видели движение у третьего квартала. Чужие машины.

Антонио опёрся локтями о стол, стал серьёзным.

– Слышал, кто-то шепчет «Варк». – Он бросил быстрый взгляд на Ариэллу, затем на Беллу. – Пока только шёпоты. Но мне не нравятся их эхо.

Белла почувствовала, как кожа на плечах покрылась мурашками. Имя «Варк» в этом городе звучало, как скрытый нож. Семья, которая играла в тьму, не скрывая правил. Она откинула прядь волос за ухо и выдержала взгляд брата.

– Хорошо. С охраной.

Риккардо кивнул.

– И пусть один из ребят останется у клуба. Я не хочу сюрпризов.

– Они не любят сюрпризы, – тихо сказала Ариэлла. – Они их делают.

В комнате стало ещё тише. Где-то на улице щёлкнула дверь машины, ворона каркнула на кедре у ворот. Белла сжала пальцы Ариэллы – легко, как обещание.

– Мы не из тех, кого легко удивить, – сказала она. – И я не из тех, кто прячется.

Риккардо на мгновение улыбнулся одними глазами.

– Знаю. Ты – Рицци.

Это прозвучало как благословение и приговор одновременно.

Мария ждала у входа в маленькую студию, где Белла по средам и пятницам преподавала детям из района. Студия была простой: обшарпанные стены, натянутые безупречно чистые занавески, несколько пачек, сшитых матерями, которые научились шить не от хорошей жизни, а от необходимости. Но именно здесь, среди рёва улиц, дрожащих окон и смеха, рождался правильный звук – звук маленьких шагов, которые учатся быть уверенными.

– Белла! – стая девочек бросилась к ней. Ленты, смех, маленькие холодные руки. – Смотри, я сделала шпагат! – «Я допрыгнула до третьего станка!» – «У меня порвались ленты, но я их зашила!»

– Вы мои героини, – Белла обняла каждую. – Сегодня репетируем «Маленькую ночную серенаду». Но перед этим – разогрев. Спины длинные, головы высоко. Всё, как у королев.

Она любила учить. Любила видеть, как у них расправляются плечи – не только физически. Как где-то внутри вырастает костяк, который не сломаешь простым криком или угрозой. Эти девочки, возможно, никогда не увидят настоящую сцену. Но они научатся держаться. А в этом городе это важнее любого подиума.

– Белла, – Мария тихо тронула её за рукав, когда девочки расселись на пол. – Там на углу стоит машина. С час назад появилась. Чёрная, стёкла тонированные.

Белла повернула голову. Через окно, в щели между жалюзи, виднелось небо, перекрёсток и действительно – тёмный силуэт машины, сливающийся с тенью дома. Она почувствовала, как внутри что-то сжалось. Но лицо осталось спокойным.

– Ребята из охраны – снаружи, – сказала она. – Пусть посмотрят номера.

– Я сказала Пьетро, – кивнула Мария. – Он уже шепнул кому надо.

Белла вышла на секунду в коридор, набрала номер. Ответили сразу.

– Здесь? – коротко спросил голос.

– Чёрный внедорожник. На углу. Осторожно.

– Принято.

Она вернулась в зал. Девочки уже повторяли комбинацию, сбиваясь на поворотах и смеясь. Белла хлопнула в ладони, и смех превратился в внимание.

– Ещё раз. На счёт «и». Руки – будто держите светлячков. Не роняйте их. Свет – ваш.

Слово «свет» снова потянуло за ниточку где-то между рёбрами. Она посмотрела на их лица и увидела: в каждом – маленький огонёк, который кто-то обязательно попробует задуть. Её задача – научить их прикрывать пламя ладонью.

Через сорок минут музыка стихла. Девочки дышали часто, довольные, волосы прилипли к вискам. Белла раздавала бутылки с водой, набросила на плечи одной из них – Джули – свитер.