Читать онлайн Ольга Ефимова - Свидетель воды
Глава
Пролог
Сентябрь, пять лет назад
Ноябрьская ночь была холоднее, чем положено в середине осени, но Игорь запомнил её как сентябрьскую. Потому что настоящий холод пришёл не с неба, а из воды.
Река Березина в этом месте делала резкий изгиб, образуя глубокий омут, который местные называли «Чёртова воронка». Летом там купались мальчишки, осенью — никто. Вода уже набрала свою убийчную температуру: где-то около восьми градусов, достаточно, чтобы через десять минут началась гипотермия, а через двадцать — остановка сердца.
Игорь бежал по скользким камням, сжимая в правой руке табельный пистолет. Левой он прижимал к боку раненого напарника — Коля хромал, но старался не отставать, хотя по лицу было видно: каждое движение отдаётся в простреленном плече дикой болью.
— Он уходит к воде! — крикнул Коля, кивая вперёд.
Впереди, метрах в тридцати, мелькнула тень. Чёрный плащ, развевающийся на ветру, — силуэт человека, который уже семь сентябрей подряд превращал жизнь женщин в медленное удушение.
Чистильщик.
Игорь знал его досье наизусть. Семь жертв. Все утоплены в сентябре. Все найдены с сухими лёгкими — смерть от страха, а не от воды. На спинах — вырезанная греческая буква «хи», символ очищения. Он топил их в прорубях, ваннах, озёрах, но всегда в одном месяце. «В сентябре вода самая правильная», — написал он в одном из писем в редакцию. — «Она не ледяная, как зимой — тогда смерть приходит слишком быстро. И не тёплая, как летом — тогда жертва не чувствует всей глубины. Сентябрьская вода — это медленное осознание».
— Стой! — заорал Игорь, вскидывая пистолет. — Полиция! Стоять, стрелять буду!
Тень не остановилась. Чистильщик прыгнул с обрыва, исчез в темноте, и через секунду раздался глухой всплеск.
Игорь подбежал к краю. Река внизу чернела, как расплавленный свинец. Месяц прятался за тучами, и только тихое журчание говорило о том, что вода здесь течёт быстро, неся к омуту всё, что в неё попадает.
— Коля, фонарь!
Напарник уже достал тактический фонарик, луч резанул по поверхности — пусто. Только круги расходились от места падения.
— Видишь его? — спросил Коля сквозь зубы, морщась от боли.
Игорь молчал. Он вглядывался в чёрную воду, силясь различить силуэт. Ничего. Чистильщик не выныривал. Секунда, пять, десять.
— Он ныряльщик, — сказал Игорь. — У него была лодка внизу по течению. Я видел на карте.
— Или он просто утонул, — выдохнул Коля, прислоняясь спиной к берёзе. — Пуля попала в него. Я видел, как он схватился за бок. Ты попал в него, Игорь.
Да. Игорь помнил этот момент. За мгновение до того, как Чистильщик спрыгнул, он выстрелил дважды. Одна пуля, кажется, ушла в молоко, но вторая... вторая точно нашла цель. Он видел, как фигура дёрнулась, как рука прижалась к рёбрам.
— Труп всплывёт через три дня, — сказал Игорь, не отрывая взгляда от реки. — Вода холодная, тело не сразу поднимется. Мы организуем поиски.
Он уже доставал рацию, чтобы вызвать подкрепление и водолазов, когда услышал звук. Тихий, почти неслышный, но в ночной тишине — отчётливый, как удар ножа по стеклу.
Смех.
Он доносился снизу, из воды. Глухой, клокочущий — будто сам речной омут обрёл голос.
Игорь снова направил луч фонаря туда, где только что были круги. Теперь вода была спокойна. Но у самого берега, под корнями старой ивы, он заметил нечто тёмное. Лицо? Рука?
— Коля, свети туда! — скомандовал он, сам уже направляя пистолет.
Луч скользнул по корягам, по мокрым камням, по осенней листве, застрявшей в водовороте. Никого.
Но голос прозвучал снова — теперь уже прямо под ними, из глубины обрыва, отражённый водой и камнями:
— В сентябре вода холодная...
Игорь вздрогнул. Коля выругался и попятился, наступил на скользкий корень и чуть не упал, схватившись здоровой рукой за ствол.
— ... но она меня примет.
Последнее слово растеклось по реке, съеденное течением. Игорь выстрелил наугад — три раза, туда, откуда, как ему показалось, шёл звук. Пули взметнули брызги, и потом стало тихо. Абсолютно тихо.
До самого утра они просидели на берегу. Коля терял кровь, но отказывался ехать в больницу, пока не приедут водолазы. Игорь прожёг глазами чёрную гладь, силясь разглядеть хотя бы труп.
Водолазы пришли в шесть утра, когда сентябрьское солнце только начало сереть за горизонтом. Они прочесали дно в радиусе ста метров. Ничего. Ни тела, ни пятен крови, ни следов борьбы. Только ржавая цепь, обрывок рыбацкой сети да старая покрышка.
— Он ушёл по дну, — сказал старший водолаз, пожимая плечами. — Здесь течение, коряги. Могло зацепить и утащить в основной фарватер. Будем искать ниже по течению.
Искали три дня. Тело нашли — через пять километров от места падения, в затоне, где река делала петлю. Оно было сильно повреждено: рыбы и крысы успели поработать. Но опознали по одежде, по шрамам, по прижизненным травмам. В кармане нашли фальшивое удостоверение на имя Олега Ветрова — того самого, который числился в розыске за семь убийств.
Экспертиза подтвердила: это Чистильщик.
Игорь подписал заключение о прекращении дела в связи со смертью обвиняемого. Получил благодарность от начальства, неделю отсыпался, запил на два дня, потом взял отпуск и уехал к матери в деревню.
Никто, кроме Коли, не знал, что Игорь слышал той ночью. Смех из воды. Слова.
— Тебе показалось, — сказал Коля, когда они в последний раз сидели в кабинете и пили коньяк. — Кровопотеря, адреналин, усталость. Река всегда шумит по-разному. Это были просто звуки.
Игорь кивнул. И поверил.
Он старательно забыл ту сентябрьскую ночь на следующие пять лет. Не вспоминал, как вода пахла железом и смертью. Не прокручивал в голове тот глухой, клокочущий смех. Не перечитывал старые дела.
Он просто жил с одной мыслью: Чистильщик мёртв.
Вода приняла его.
И вода солгала.
Глава 1. Сентябрь, настоящее время. Пенсионер
Игорь проснулся от того, что в комнате было холодно.
Он открыл глаза и несколько секунд смотрел в потолок — там, где отслаивалась побелка, образовалась карта материков. Африка, Европа, большое белое пятно вместо Америки. Он знал это пятно уже три года. С тех пор как квартплата выросла, а пенсия — нет.
Телефон на тумбочке показывал 5:47. Сентябрьское утро только начинало сереть за тонкой шторой. Игорь сел на кровати, поставил босые ступни на холодный линолеум и замер.
Пол был ледяным. Как всегда.
Он ненавидел это чувство. Ступни, касающиеся холодного пола, переносили его туда, в детство, на берег того самого озера, где мать уходила под лёд, а он оставался наверху — живой, дрожащий, навсегда проклятый этим воспоминанием.
Игорь натянул носки. Шерстяные, толстые. Он носил носки даже летом. Врач сказала, что это нарушает кровообращение. Игорь ответил, что врач пусть сначала переживёт клиническую смерть от переохлаждения в восемь лет, а потом даёт советы.
— Доброе утро, квартира тринадцать, — пробормотал он, вставая.
Квартира была маленькой — две комнаты, кухня, совмещённый санузел. И ни одной ванны. Он переделал ванну в душевую кабинку, но и ту почти не использовал. Раз в три дня он мылся губкой, набирая тёплую воду в таз. Мыться под душем — значит, стоять под струёй воды. Стоять под струёй воды — значит, чувствовать, как она затекает за шиворот, в нос, в уши. Как в тот раз.
В тот раз ему было восемь. Озеро, тонкий лёд в ноябре. Мать кричит: «Не ходи туда!» — а он бежит за мячом. Лёд трескается, вода засасывает, холод пробирается сквозь куртку, штаны, обжигает кожу, будто тысячи игл. Он тонет. Мать прыгает следом. Выталкивает его на лёд. А сама уходит в чёрную глубину, и больше он её никогда не видел.
Игорь включил чайник и достал из холодильника вчерашний суп. Разогревать не стал — съел холодным, прямо из кастрюли, ложкой. Холодная еда не вызывала паники. Холодная еда была безопасной. Холодная вода — нет.
На кухне, на стене висела фотография. Он и Коля, пять лет назад, после того дела. Коля с перевязанной рукой, он с бутылкой коньяка. Чистильщик мёртв, дело закрыто. Они улыбаются — впервые за два года.
Игорь отвернулся и посмотрел в окно. Там, за грязным стеклом хрущевки, начинался новый сентябрь. Двор в жёлтых листьях, мусорные баки, бездомный пёс, который чесал ухо лапой. Обычное утро.
Но что-то было не так.
Игорь не мог объяснить это словами. Ощущение — где-то под ложечкой, в том месте, где живёт невысказанный страх. Будто кто-то прошёлся по его позвоночнику холодными пальцами.
Он выключил чайник, так и не налив себе чаю. Оделся: старые джинсы, свитер с высоким воротом, лёгкая куртка. Всё серое, неброское. Чтобы не привлекать внимания. Привычка с оперативных времён.
На выходе он сунул в карман диктофон — маленькая чёрная штучка, которая всегда была при нём. Игорь вёл дневник уже десять лет. Не для воспоминаний. Для улик. Он знал: однажды его память подведёт, и тогда пригодится запись.
В подъезде пахло мочой и старой краской. Кто-то разбил лампочку на втором этаже, и до первого света было идти в полутьме. Игорь прошёл быстро, не глядя по сторонам. Соседи знали его как «бывшего мента», который не здоровается и никогда не задерживается у подъезда.
На улице его встретил холод.
Сентябрь в этом году выдался ранним и злым. Температура днём едва поднималась до десяти градусов, по ночам уже были заморозки. Листья срывало ветром и швыряло в лицо. Игорь поднял воротник и зашагал к остановке.
Он шёл пешком каждый день. От дома до набережной — сорок минут быстрым шагом. Не потому, что экономил на автобусе. Просто ходьба помогала держать себя в руках. Игорь считал шаги. Один, два, три. Вдох на четыре, выдох на четыре. Так учил психолог после отставки. «Дыхательные техники помогают справиться с паническими атаками», — сказала та женщина с добрыми глазами. Игорь отходил к ней полгода, потом бросил. Не потому, что не помогало. А потому, что стало слишком страшно выходить из дома.
Но сейчас он выходил. Каждый день. Шёл к набережной, садился на скамейку и смотрел на воду. Не приближаясь. На расстоянии ста метров. Смотрел, как река течёт, как отражает облака, как чайки садятся на волны. В этом была его терапия. Смотреть на воду, но не прикасаться к ней.
Сегодня, однако, что-то изменилось.
Когда Игорь завернул за угол и набережная открылась перед ним, он увидел мигающие синие огни. Полицейские машины, скорая, толпа зевак у ограждения. Вода в этом месте была спокойная, почти зеркальная, но у самого берега — там, где купались дети летом, — сейчас торчали носилки, накрытые чёрной плёнкой.
Игорь замер.
Сердце ёкнуло. Не от страха — от привычки. За двадцать лет в уголовном розыске он выработал чутьё: если тело и вода, то это всегда история. И почти никогда — счастливая.
Он не собирался подходить. Он уже не следователь. У него нет удостоверения, нет права. Он просто пенсионер, который едва сводит концы с концами. Но ноги понесли сами.
Люди расступались, когда он проходил. В нём всё ещё было что-то от прежнего Игоря — тяжёлый взгляд, сжатые челюсти, манера держать руки в карманах, чтобы не дрожали. Он подошёл к ограждению и увидел.
Тело.
Молодая девушка. Длинные тёмные волосы разметались по камням, лицо бледное, почти синее. Глаза закрыты. На губах — странная голубизна. Симптом Лейне>1 — синеватый оттенок кожи вокруг рта, характерный для утопленников. Но Игорь знал больше: если бы она действительно захлебнулась водой, лицо было бы одутловатым, с пеной из дыхательных путей.
Похожие книги
Снежана, скрипачка и невеста влиятельного бизнесмена Виктора, узнаёт, что её избранник замешан в тёмных делах. Тайная встреча с Александром, братом исчезнувшей девушки Лики, открывает ей страшную правду: тату в виде жёлтой кобры — это клеймо «живого товара», а сам отель «Версаче» на берегу моря — не просто роскошный курорт, а часть криминальной сети. Приняв приглашение Виктора на банкет в этом отеле, Снежана погружается в мир фальшивого блеска, где каждый комплимент может быть ловушкой. Хозяйка отеля Элеонора предупреждает её о «двойном дне» подарков, а муж Элеоноры, художник Артемий, с ужасом замечает, что его натурщицы одна за другой погибают.
Бывший профайлер ФБР Майя Ковач умеет слышать то, что другие предпочли бы не замечать — чужие страхи, боль, тайные желания. Этот дар помог ей поймать серийных убийц, но он же заставил бежать от себя. Теперь она скрывается под личиной крупье в казино, где её способности приносят доход владельцам и позволяют забыть о прошлом. Однажды за её столом появляется адвокат Лео Стоун с предложением, от которого невозможно отказаться. Его клиент — идеальный убийца по прозвищу «Шёпот», чьё сознание абсолютно пусто. Чтобы спасти Анну, Майя вынуждена сдаться ФБР. Но не как информатор — как живое оружие. В обмен на иммунитет она должна «прочесать» мозги всех заключённых блока строгого режима и выяснить, кто убил дочь директора тюрьмы — дело, которое десятилетие не могут раскрыть.
Он — не герой боевиков. Не накачанный спецназовец. Он — тот, кого вы не заметите в толпе. Невысокий, невзрачный, с лицом клерка. Но в мире криминального Севера его называют Шмель. Потому что он жалит неожиданно, быстро и смертельно — для чужого бизнеса, свободы и спокойствия. Профессиональный «решала», который не оставляет следов. Его оружие — терпение, холодный расчёт и полная невидимость. Однажды он получает заказ: вернуть золотую пчелу с рубиновыми глазами, которую носит на шее криминальный авторитет Авдей. Просто. Нет. Авдей — хозяин города, его охраняют лучшие люди, а сам кулон — талисман, с которым он не расстаётся тридцать лет.
Каждую ночь пожарный инспектор Вера Сомова приезжает на ложный вызов к заброшенному дому на Заводской. Туда, где три года назад погиб её жених. Туда, где огонь зовёт её по имени. Однажды она находит его — Даниила Холмова, бывшего пиротехника, осуждённого за поджог ночного клуба «Факел». Инвалида, который живёт среди выжженных портретов и ждал её три года. Он знает правду о той ночи. Он знает, кто убил её жениха. Но он не скажет ни слова, пока Вера не ответит на один вопрос:— Вы меня помните. Вместе они начинают расследование, которое приведёт их к богатому бизнесмену Морозову — человеку, который купил полицию, суд и даже смерть.
Книга о двух, чудом выживших людях в мертвом городе. Одного зовут Павел. Он вирусолог. Синтезировав вакцину из добытых им образцов, он просит своего друга Сашу, во что бы то ни стало, доставить ее во внешний мир. Возможно она может спасти все человечество. Саша соглашается, так-как его друг не может передвигаться сам. Он инвалид и уже много лет вынужден быть прикован к инвалидному креслу. Получив от друга все необходимое, Саша собирается в путь. Однако путь главного героя, будет далеко не из легких. Город, который он должен покинуть, располагается на острове и отрезан от внешнего мира. И он буквально кишит нежитью.
Новая книга известного швейцарского писателя Петера Штамма – образец классического современного романа. Краткость, легкий и в то же время насыщенный эмоциями сюжет – вот что создает основной букет этого произведения, оставляя у читателя необычное, волнительное послевкусие…Способны ли мы начать свою жизнь заново. С чистого листа. С новым лицом. У Джиллиан, героини романа «Ночь светла», нет возможности выбирать. Цепочка из незначительных событий, которые она по неосторожности запустила, приводит к трагическому финалу: муж, который любил ее, погиб. А она сама – красавица-диктор с телеэкрана – оказалась на больничной койке с многочисленными ранами на когда-то безупречном лице.
Лада Межевая с детства поёт в пограничном хоре, удерживающем два несовместимых мира от столкновения. Её голос принадлежит городу — так учили старейшины, так записано в клятве, так будто бы требует сама граница. Но однажды из-за рубежа отвечает незнакомая женщина. Для её мира спасительная Песня звучит как осада. Вместе с инженером тишины Севером Радичем Лада обнаруживает: хор держится на записанных голосах умерших, унаследованных обязанностях и отказах, которых никто не пожелал услышать. Чтобы спасти оба мира, ей придётся разомкнуть идеальное созвучие и создать порядок, в котором человек вправе петь, спорить — или молчать.