Читать онлайн Наталья Демчик - Священномученики выпускники и наставник Минской духовной семинарии

«Дедушка Владимир после окончания

семинарии приехал в Песочное к о.

Феофану Сосиновскому, который к

тому времени тяжело болел и уже не

ходил. Дедушка ушел разговаривать

с ним один на один.

Потом вышел, попрощался и ушел.

Отец Феофан подозвал к себе дочку

Наташу и сказал:

«Ты видела, кто к нам приходил?» —

«Видела». — «Так вот ты пойдешь за

него замуж». — «За такого

высокого,черного, страшного? Нет,

я не хочу, не буду». —

«Никаких разговоров. Все». Раз

отец сказал...

Начали готовиться к свадьбе. Дело

было зимой. Запрягли сани и

поехали в Вильнюс, купили бабушке

швейную машинку «Зингер» и

постельное белье.

Дедушке на свадьбу подарили

лошадей и хорошую книжную

библиотеку. Позже этойбиблиотекой

пользовалась вся деревня, за что

дедушке были очень благодарны.

Послесв адьбы жили в Песочном,

дедушка Владимир служил в местной

церкви».

Из воспоминаний внучки

священномученика Владимира Пастернацкого

Татьяны Романовны

Хмелевской.

Послушание родителям и духовному наставнику является одной из главных христианских добродетелей. Именно эта добродетель стала в основании супружеской жизни будущего священномученика Владимира Илларионовича Пастернацкого и его супруги матушки Натальи Феофановны, в девичестве Сосиновской. Их семейное счастье строилось на христианских идеалах веры, послушания, смирения, Богопочитания, почтения к родителям и духовным наставникам.

Будущий пастырь родился в белорусской деревне Дудичи (сегодня она известна своим музеем этнографии и ремёсел "Дудутки"), недалеко от Минска, 2 июля 1885 года в потомственной дворянской семье, перешедшей в духовное сословие. Отец и дед – оба Илларионы – были священники, ревностные пастыри на ниве Христовой.

Село Дудичи известно с 17 века своей чудотворной иконой Божьей Матери Дудичская. По преданию, образ явился на берегу реки Птичь у деревни Дудичи Игуменского (современного Червеньского) повета на сосне на месте сгоревшей церкви. В 1780 году икона была принесена в Свято-Покровскую церковь. Множество паломников стекалось к этой святыне, они получали исцеления, о чём свидетельствуют воспоминания о посеребренных подвесках на иконе и о крестных ходах на коленях с иконой вокруг храма. В 1891 году храм и икона были уничтожены пожаром, но в одном благочестивом семействе сохранилась точная копия и её перенесли в отстроенную церковь.

В 1870 году в родовом имении Дудичи возвратился из долгих странствий по Европе "белорусский Паганини" - скрипач и композитор Михаил Ельский. Рядом, в Замостье, находилась усадьба его брата - этнографа, коллекционера и писателя Александра Ельского. Братья собирали вокруг себя образованных и интеллигентных людей своего времени. Возможно и семья Пастернацких была с ними дружна, священники были очень почитаемы тогда в округах.

Всё детство маленького Владимира было связано с храмом: он пел на клиросе, прислуживал в алтаре, был свидетелем чудесной помощи от чудотворного образа, и может быть участвовал в тех упомянутых крестных ходах на коленях вокруг храма. Под влиянием достойных примеров отца и деда в нём укреплялась вера, и росло искреннее желание посвятить себя пастырскому служению.

Окончив Минскую Духовную Семинарию Владимир обвенчался с Натальей Сосновской, выпускницей Минского женского епархиального училища, которое воспитало многих смиренных и верных спутниц священников того сложного времени. Наталья была дочерью священника Феофана Сосновского, настоятеля храма Святых Апостолов Петра и Павла д. Песочное Слуцкого уезда Минской губернии. Она также происходила из священнического рода. Дед-священник был настоятелем храма в Старом Свержене и отцом 16 детей, из которых о. Феофан, отец Натальи, служил в Покровском храме села Песочное. Известно, что первое упоминание о нём относится к 16 столетию. Владелец этих мест отец святой Софии Слуцкой князь Юрий Олелькович получил грамоту от польского короля на основание этого местечка. Оно находилось под покровительством св. праведной Софии, княгини Слуцкой! В Песочном были две церкви: Дмитриевская и Покровская.

Настоятелем этого прихода стал и рукоположенный в 1908 году отец Владимир Пастернацкий, сменивший престарелого уже к тому времени о. Феофана. Надо отметить, это была традиционная практика, повсеместно принятая в тогдашней Русской церкви: муж дочери немощного священника занимал место его служения. Здесь отец Владимир и матушка Наталия провели в служении Богу и людям целых 24 года. У них было восемь детей. Четверо — Филипп, Мария, Андрей, Ольга — родились до революции, и еще четверо — Елена, Дмитрий, Виктор, Анастасия — в годы гонений.

Из воспоминаний внучки отца Владимира Нины Фёдоровны Чмыревой о царящей в семье атмосфере любви, взаимопонимания, уважения и строгости воспитания: «Дедушка был заботливым отцом: участвовал в жизни своих детей, в их воспитании. Наша мама Мария рассказывала, что бывали случаи, когда она, возвращаясь домой позже положенного, отводила стрелки ходиков обратно. Однажды дедушка Владимир застал ее за этим занятием. Он ничего не сказал, но маме потом было стыдно за этот поступок всю жизнь… Второй их сын, Андрей, рос очень болезненным. Врач настаивал: «Чтобы выжить, мальчику категорически нельзя нервничать». Поэтому в семье все старались уступать слабому Андрею. Однажды он подошел к дедушке и говорит: «Хочу твои часы». Часы были добротные, карманные на цепочке, как раньше носили. Дедушка безоговорочно достал их и отдал Андрею. Через несколько минут те были разобраны по винтику… От дедушки никто не услышал никаких нареканий. В семье Владимира и Натальи Пастернацких у всех детей были свои обязанности. Как старшая дочь, мама должна была следить за чистотой и младшими детьми. Этажерок и полочек в доме было много, приходилось их часто протирать. Когда отец Владимир возвращался после трудового дня домой, обязательно проверял, кто как исполнил свои обязанности…».

В 20-е годы о. Владимир был назначен благочинным Копыльского района Минской области. Авторитет среди духовенства и прихожан его был велик. Но вот атеистическая богоборческая власть всячески старалась подорвать и без того бедственное положение приходов всевозможными мерами, в частности - огромным налогообложением. И хотя годы нэпа (новая экономическая политика) стали своего рода послаблением, однако они продлились недолго. После начала трагической коллективизации в деревнях на жизнь приходов было обращено особое и жестокое внимание властей. Налог на церковь был невыразимо велик. Старшие дети Пастернацких, которые к тому времени уже сами работали и жили отдельно от родителей, искренне старались помочь отцу погашать налог, однако даже их совместно собираемых средств не хватало. В 1931г. приход не смог выплатить установленную сумму. Взамен неуплаченного налога у Пастернацких забрали корову, единственную кормилицу их трёх малолетних детей. Но это было только началом их скорбных испытаний.

Притеснения не прекращались.

В 1932 г. храм в Песочном был закрыт и через некоторое время разрушен, а о. Владимир после смерти малолетнего сына Димитрия с семьёй переехал в Копыль, где служил в Спасо-Вознесенском храме. Время было тяжёлое Повсеместные аресты и расстрелы священнослужителей создавали удручающую картину господствующего террора: с 1933г. на весь Копыльский район оставался единственный православный священник - Владимир Пастернацкий. Он был слишком уважаем среди мирян и духовенства, его не могли взять и просто так убить. Гонения на него имели тонкий и изощрённый характер: его неоднократно вызывали на допросы в НКВД и требовали публичного отречения от веры и Церкви, шантажировали, угрожали, приходили с обысками домой, предлагали хорошую светскую должность бухгалтера в случае, если снимет с себя крест священника и согласиться на сотрудничество с властью. «Отречешься или исчезнешь без следа», – прямо говорили отцу Владимиру в НКВД (вспоминали его дети) … Старший сын Филипп был уволен с работы и в течение девяти месяцев не мог устроиться на работу. Под давлением жили и старшие дети: их лишали возможности устраиваться на работу.

Жить под постоянными угрозами и при этом сохранять ясность мысли, стойкость своих убеждений и непоколебимую веру в окружении торжествующего воинствующего атеизма было не под силу многим людям. О. Владимир держался твёрдо и уверенно. На семейном совете они обсудили с матушкой положение вещей и совместно единогласно решили не отрекаться от священства и нести свой крест.

Власти лишили о. Владимира всех прав, обложили большим налогом, исключили из школы младших детей как детей врага народа, старшего сына уволили с работы. Но пастырь Христов продолжал смиренно нести служение, он по-прежнему смело и открыто исполнял требы по всему району, крестя детей и отпевая умерших – ведь он был единственным священником на весь Копыльский район! В таких постоянных поездках у него была реальная возможность выехать: граница с Западной Белоруссией была рядом. Но этого он не сделал – не мог оставить паству в такое скорбное время.

И вот первый арест. Он случился в марте 1936 года, спустя несколько дней после похорон матери отца Владимира. Обвинение: «самочинно осуществлял административные процедуры» (т. е. регистрировал всех, кого крестил или отпевал). За такое «ужасное преступление» его посадили в тюрьму на 2 года. Матушка Наталья с тремя детьми осталась одна, без всяких средств. Но благодарные прихожане не оставили их в беде: потихоньку носили к дому священника продукты. Дочь Анастасия вспоминала об этом: «Нам просто люди не дали умереть. Постучат, картошку под двери поставят, а сами тихонько уйдут».

В конце 1937 года отца Владимира отпустили. Матушка жила к тому времени в г. Рославле Смоленской области. Вновь арестовали исповедника Христова на следующий же день, предоставив обвинение в контрреволюционной пропаганде и шпионаже в пользу Германии. Обвинительные чудовищные показания давал хозяин съемной квартиры, на которой жила матушка: «Пастернацкий среди нас проводил контрреволюционную агитацию, которая выражалась в том, что он говорил, что он сидел в тюрьме совершенно напрасно, что советская власть притесняет всех граждан, соблюдающих религиозные обряды, а особо попов всех сажает в тюрьмы».

23 декабря 1937 года следователь допросил отца Владимира. Сохранился диалог допроса:

«– В 1920 году в нашем местечке находились белополяки, 12 июня 1920 года во время отступления белополяков красные партизаны стреляли по автомобилю польского полковника. В результате наше местечко было оцеплено польскими войсками, и белополяки взяли человек сорок крестьян заложниками, и вместе с этими крестьянами был взят и я. Когда я находился у белополяков, то у нас выпытывали, кто стрелял по автомобилю. После чего нас освободили.

– Следствием установлено, что вы являетесь агентом немецкой разведки, то есть имели тесную связь с немецкой комендатурой. Дайте правдивые показания.

– В 1918 году в местечке Песочное находились немецкие войска, и в моем доме в течение девяти месяцев находилась немецкая комендатура. Агентом немецкой разведки я не являлся и не являюсь.