Сын рода Жарык - страница 2

— Теперь пришло время пройти в эти ворота и показать себе, на что вы способны!

После этих слов, словно по сигналу, те немногие, что провожали своих детей, начали расходиться. А юноши, расправляя плечи, с решимостью на лицах и горящими глазами двинулись к воротам.

Али сглотнул. Только сейчас он понял, что не может пошевелить ногами, которые будто приросли к земле. Он по-настоящему испугался — не высоты стен, не суровых наставников, не того, что покидает отчий дом, оставляя родных и друзей. Нет. Он боялся того, что недостоин стоять здесь, недостоин входить внутрь великой школы, недостоин стоять рядом с такими, как Аскар — смелыми и сильными. Но, несмотря на страхи, против воли сделал шаг вперед.

И тогда он столкнулся с первым испытанием: в его голове прозвучал голос, глубокий, как эхо подземных пещер:

— Кто ты, дерзнувший пройти в эти врата?

Али замер, оглянулся, но никто вокруг не реагировал. Другие мальчишки продолжали толпиться у ворот, перешептываться и оглядываться по сторонам. Никто, казалось, не слышал этого могучего голоса — только он.

— Я… я Али из рода Жарык, — прошептал он, чувствуя, как дрожат колени.

Голос в голове молчал. Али быстро понял, что сказанных слов недостаточно, и продолжил:

— Я не знаю, почему стою здесь, и достоин ли. Но у меня есть мечта, и я готов за нее бороться.

Пауза. Ветер стих. Даже пыль в воздухе повисла неподвижно, словно замерла.

И голос прозвучал снова:

— Ты ищешь себя. Проходи. Тут ты сможешь научиться тому, что тебе поможет. Если найдешь, что необходимо, — стены признают тебя. Если нет — степь примет тебя обратно. Но ты уже не будешь таким, каким был.

— Ну что, идем? — Аскар тронул друга за плечо, возвращая к реальности. Его лицо светилось любопытством, хотя в тонких морщинках и бегающих глазах читалась осторожность.

Али едва заметно вздрогнул, затем глубоко вдохнул. Воздух пах солью, костром и чем-то еще — древним, как сама земля.

— Идем, — ответил Али. — Посмотрим, что скрывают эти стены. Да?

Аскар кивнул. И друзья вместе переступили невидимую черту.

Ворота за их спинами закрылись — тихо, но окончательно. Как будто степь отпустила их. Как будто мир, который они знали, остался по ту сторону массивных дверей.

А внутри «Ак Жол» уже начиналась другая история. Та, что не была записана ни в одной песне акынов[2]. Та, которую еще только предстояло прожить.

***

Когда юноши переступили порог школы, их окружила странная тишина, будто сам воздух поглощал все звуки внешнего мира.

Внутри же перед ними открылся двор школы. Прямо напротив ворот, у противоположной стены, в углу, возвышался трехэтажный учебный корпус Г-образной формы. Он был похож на расправившую вдоль стен крылья птицу. По обе стороны от него расположились два длинных двухэтажных жилых корпуса с множеством окон. Дальше, вдоль прямой дороги с резкими поворотами, которая проходила по всей территории школы, виднелся небольшой шатер из толстого войлока — там трудились местные ремесленники. Справа от шатра была построена каменная трапезная для студентов и наставников «Ак Жол», из трубы на крыше которой шел дым.

В детстве Али с восторгом слушал рассказы о городах и высоких башнях, что касались облаков. Он часто представлял себя гуляющим по их каменным улицам, где каждый шаг — новая история. Конечно, он уже бывал в крепостях, где люди всегда жили на одном месте у берегов рек, – там у него сжималось сердце. Торговцы, ремесленники и земледельцы в таких местах всегда громко говорили и, как казалось Али, смотрели сквозь него. Ему виделось странным, что кому-то может нравиться жизнь за закрытыми стенами, где постоянно ощущаются не очень приятные запахи и всегда грязно, где ежедневно слышатся крики торговцев и нескончаемый гул незнакомых голосов. Он любил степь с ее тишиной и ветром, любил свободу.