Читать онлайн Дархан Мураитов - Сын рода Жарык

Тьма Эрклика не страшна для того, кто носит в груди искру Тенгри

Народная мудрость Великой Степи

Едиге-Хан стоял у окна и смотрел, как снег медленно покрывает внутренний двор. Он уже больше двадцати лет был верховным наставником мужской школы чародейства «Ак Жол». Но даже он точно не знал, когда и кем она была воздвигнута. Одни легенды говорили, что она появилась, когда сам Тенгри[1] ступил на землю и пожелал передать людям немного своей силы. Другие — что школа была построена во времена Великой Битвы Айдар-Хана с Эркликом[2] и его темными духами, после которой первый был назван Каганом. Но он верил: если кого-то определили на обучение в «Ак Жол», то этому человеку уготовано великое будущее.

За спиной верховного наставника, на массивном столе из темного дерева, лежал грубый свиток из телячьей кожи, на котором аккуратным почерком были выведены сорок два имени.

«Ну что же, пришла пора принимать новых учеников. И, на этот раз, мы ждем сыновей самых знатных родов, за которыми следуют тени их великих отцов», — поворачиваясь, подумал Едиге-Хан и провел пальцем по первым двум именам из списка избранных.

Каждую зиму школы чародейства отправляли своих послов по всей Великой Степи для выявления детей, в которых был заложен наибольший потенциал — искра. Достигнув четырнадцати весен, дети, получившие благословение, направлялись в одну из трех академий, которые находились в Митаре: на востоке — «Ак Жол, на западе — Арман, на юге — Тас Тау.

Школы открывали свои двери для новобранцев лишь раз в год — во время весеннего равноденствия. Когда день и ночь, свет и тьма уравновешиваются, а природа пробуждается от зимнего сна — во время праздника прихода весны и нового года, Наурыза.

Едиге-Хан искренне считал, что «Ак Жол» — не просто школа, где наставляют будущих чародеев. Для него она была местом, где юношей не только обучают использовать свои силы, помогают пробуждать и высвобождать весь их потенциал. Но и прививают ценности Великой Степи, которые здесь были законом: почитание предков, уважение к природе и ответственность за свои действия.

Напротив верховного наставника, попивая кислый кумыс, сидел его старый друг и один из наставников — Олжас ТемирУлы.

Едиге-Хан отодвинул свиток и проговорил:

— Скоро прибудут новобранцы — сорок два юноши. И нам нужно распределить их по взводам и по командам.

— Да. Как и всегда.

— Но на этот раз я хочу попробовать сделать это по-новому.

Наступила тишина.

Едиге-Хан давно усвоил: от того, в чьи руки попадет новичок, зависит, станет ли он настоящим чародеем и сможет раскрыть свою искру, как орел расправляет крылья; или сломается и, в итоге, покалечит себя и тех, кто будет рядом.

— В этом году офицерами будут Аким АкимУлы и Умар НукенУлы, — продолжил Едиге, тяжело опускаясь на стул. — Олжас, друг мой, поручаю распределение тебе. Сам я не могу, потому что даже самые подробные списки лгут. Они не могут показать того, что происходит в сердцах юных новобранцев.

— Ты хочешь, чтобы я заглянул в души к ничего не понимающим мальчишкам? — Олжас ТемирУлы вперил в Едиге пристальный взгляд своих жемчужно-белых глаз.

— Да, — подтвердил верховный наставник, хорошо понимая, что старый друг видит гораздо больше, чем он сам. — Когда они переступят порог, проникни в их мысли. Мы должны распределить команды наилучшим образом. Затем передай информацию Акиму и Умару.

— Это может дорого обойтись для юношей. Их души не закалены. Я могу случайно навредить кому-нибудь.

— Знаю, — после долгого молчания глухо ответил Едиге-Хан и закрыл лицо ладонями. — Но это нужно сделать. Я устал смотреть, как молодые парни погибают во время обучения, даже не успев выйти в мир. Я верю, что только так мы сможем распределить их лучше всего. Чтобы они не только соперничали между собой, но были близки по духу и научились ценить единство и взаимопомощь.

— Хорошо, друг мой, — медленно склонив голову, согласился Олжас. — Я сделаю, как ты просишь.

— Спасибо! Это все ради них.

— Я тоже не хочу терять юных учеников. Поверь, я помню каждого, кто не смог пройти испытания или не вернулся из степи после Ак-Уакыт, — с этими словами старый наставник вышел и закрыл за собой дверь.

Едиге-Хан остался сидеть перед столом, глядя на список из сорока двух имен. Скоро они придут, и начнется новый учебный год. И верховный наставник молился Тенгри, чтобы на этот раз путь становления чародеями прошли все.

[1] Тенгри — высшее божество, олицетворяющее небо у тюркских и монгольских народов.

[2] Эрклик (Эрлик) — в тюркской и монгольской мифологии владыка подземного мира, высший правитель царства мертвых.

Ветер не спрашивает разрешения, прежде чем коснуться лица.

Так и сила. Она приходит к тому, кто готов ее принять, а не к тому, кто ее жаждет

Из сказаний аксакалов Митары

Первые лучи рассветного солнца осветили пухлое лицо Али́, обрамленное черными волосами. Его яркие карие глаза с тревогой и восхищением смотрели на каменные стены, окружавшие известную во всей Великой Степи школу чародеев «Ак Жол». Он слышал множество легенд о ее выпускниках — советниках ханов и полководцах, о тех, кто защищал страну не только от врагов, но и от демонов. И вот он стоит на открытой, залитой солнцем местности, а с высоты стен на него смотрят ученики, которые год или два назад тоже были новобранцами.

Все свои четырнадцать лет Али прожил вместе с племенем, постоянно кочуя по бескрайним степям Митары и нигде не задерживаясь дольше необходимого. Он не мог представить себе жизни на одном месте: ведь это значило лишить себя свободы скакать туда, куда зовет взгляд, и отказаться от самой своей сути кочевника.

«Как же хочется есть», — подумал Али, проводя ладонью по округлому животу. Вчерашние вода и лепешки уже остались в прошлом, и голод снова напоминал о себе. Но он был ничем в сравнении с осознанием, что тут ему суждено провести ближайшие три года жизни. Когда это понимание пришло, Али задрожал. Ему показалось, что стены стремятся отделить его от остального мира.

Однако «Ак Жол» каким-то невероятным образом манила. Глядя на школу, Али острее ощущал порывы ветра, ерошившие волосы, и тепло солнца, которое нежно окутывало, словно пледом. В его груди, сжимавшейся от нетерпения, бушевала вьюга. С ним что-то происходило, но он не мог объяснить, что именно.

Усилием воли Али удалось оторвать взгляд от стен и сосредоточиться на людях вокруг. Их было не больше пятидесяти — прибывших сюда со всей Митары: из степи, с гор, с берегов рек. Глядя на юношей, которые, как и он, приехали в «Ак Жол», Али почувствовал тревогу, от которой внутри все разом похолодело.

Все они выглядели сильными и ловкими: прямые спины, сжатые в кулаки руки, уверенные лица и полные вызова глаза. Али, напротив, был небольшого роста, несколько полноват и, как он сам считал, немного избалован — таких не встретишь среди детей кочевых племен. Он отлично понимал, что не отличается быстротой, ловкостью или силой. Али надеялся только на свой острый и настойчивый ум, который не давал ему покоя, пока не найдет ответ, который дает возможность видеть то, что другие пропускают. Такой, что не раз помогал ему находить решения в сложных ситуациях. Вот только он боялся, что в этих стенах одного ума может быть недостаточно.

— Ты чего так морщишься, как будто кто-то заставил тебя жевать крапиву, — раздался рядом голос его друга Аска́ра.

Это был улыбчивый парень, который всегда искал повод для радости. Он с неподдельным интересом рассматривал металлические ворота школы, отделанные золотыми фигурами дерущихся животных. Они, казалось, рассказывали историю, которую никто из присутствующих не мог понять.

— А? Что? Прости, я задумался.

— Ты только посмотри на эти ворота, Али! У меня такое чувство, что они сейчас оживут и бросятся к нам, — продолжал Аскар. Его глаза блестели блестели, когда он указывал пальцем на резные изображения золотых львов и орлов, коней и барсов, извивавшихся в вечной битве. — Это точно какая-то древняя легенда.

— Да, они очень красивые, — протянул Али. От предвкушения его дыхание было прерывистым, а по коже бегали мурашки. — Но сможем ли мы пройти через них? Мы же самые простые мальчишки.

Аскар рассмеялся, и хлопнул друга по спине так, что тот чуть не подпрыгнул.

— Конечно, сможем! Мы здесь не зря: каждый из нас был избран для этого еще в младенчестве, — продекламировал он уверенным и твердым голосом. — Ну или отец просто обманул меня — он рассказал об этом после перебродившего бурдюка с кумысом[1], — с вернувшейся веселостью быстро закончил Аскар.

Али тихо рассмеялся. Аскар хорошо знал, как рассмешить или отвлечь друга от разных мыслей.

— И главное, — продолжил он уже более серьезно, — нас готовили к этому дню всю жизнь.

Али кивнул. В словах друга, даже сквозь шутку, звучала уверенность: каждый из них, стоявших здесь, действительно был выбран. Он в этом нисколько не сомневался. Не случайно старейшины племени лишь кивали, бросая быстрые взгляды на Али и Аскара, когда гонцы — молчаливые всадники в белых одеждах и плащах цвета лунного света — принесли весть: «Ак Жол» открывает двери вновь».

***

Спустя около часа ожидания изнутри школы раздался протяжный трубный гул рога. Друзья вздрогнули: им показалось, что это был зов самой земли — настолько звук был глубоким и раскатистым. В тот же миг ворота начали медленно открываться, и в проеме показался высокий смуглый человек с короткой стрижкой и резкими чертами лица. Он обвел собравшихся оценивающим взглядом раскосых карих глаз, на мгновение останавливаясь на каждом. Его взгляд был настолько проницательным, что замолчали не только люди на площади перед школой, но и лошади.

— Добро пожаловать в «Ак Жол»! — в наступившей тишине прозвучал его уверенный и сильный голос. — Я — офицер этой школы, Аки́м Аки́мУлы, и для половины новобранцев в течение ближайших трех лет я буду вторым отцом.

Али слушал этого статного офицера в безукоризненном черном военном костюме с замершим сердцем. Он понимал, что слова этого человека имеют огромное значение, и это заставляло каждую мышцу в теле напрягаться.

— Вы пришли сюда не случайно, — продолжал Аким АкимУлы. — Вы — те, кого зовет Земля. Вы — те, кого выбрало Небо. Здесь, в этих стенах, вам предстоит столкнуться с множеством испытаний, которые закалят ваш дух. Не все смогут пройти этот путь до конца, но оставшиеся обретут братьев не по крови, а по духу. И в будущем, покинув эти стены, вы с честью сможете называть себя чародеями и станете теми, кем должны стать!

При этих словах в сердце Али разгорелась надежда, что он сможет достичь своей мечты — неба! С самого рождения он мечтал парить, как орел, – символ небесной власти и свободы. Мечтал увидеть степь с высоты, почувствовать, как прохладный ветер дует в лицо, и каждый вдох дарит ощущение свободы. От этих мыслей на лице Али появилась наивная детская улыбка. Он обвел взглядом других юношей, которые с таким же трепетом смотрели на офицера, и, увидев в их взглядах те же ожидания и надежды, тревоги и страхи, немного расслабился.

Аким АкимУлы сделал небольшую паузу: он хотел, чтобы услышанное проникло поглубже в сердце каждого, чтобы понимание осело внутри, как пыль после бури. Спустя несколько ударов сердца он так же спокойно продолжил: