Тень Кривды - страница 7

Один из фантомов, пятясь от удара, прошел прямо сквозь сидящего у костра каторжанина.

Каторжанин замер. Его тело выгнулось дугой, словно от удара невидимой плети. Глаза закатились, обнажив белки, а когда зрачки вернулись, они были налиты кровью. Лицо исказила чужая, древняя гримаса ненависти.

Мужик схватил тяжелый булыжник из кладки очага. Не обращая внимания на ожоги, он с диким, звериным воем бросился на спящего рядом товарища.

— Мой удел! — ревел он сорванным, двойным голосом. — Ты украл мою землю!

Радим метнулся наперерез. Кузнец врезался плечом в грудь безумца, сбивая его с ног. Камень со стуком покатился по плитам. Раб рычал, пытаясь вцепиться Радиму в горло, его пальцы скрючились, как когти. Кузнец придавил его коленом, заломив руки.

— Держи его! — крикнул Радим.

Весна бросилась к ним, приложила ладонь ко лбу бьющегося в припадке мужика, зашептала слова, отгоняющие морок.

В лагере повисла тяжелая тишина. Рабы начали отодвигаться друг от друга. Руки тянулись к палкам, к брошенным ножам. Воздух пропитался паранойей. Эхо Усобицы отравляло их умы, заставляя видеть во вчерашних братьях по несчастью кровных врагов.

Слепой Боян Чернодрев тяжело поднялся. Он ударил посохом о каменный пол. Звук разорвал сгущающееся напряжение.

— Земля не успокоится, пока не получит хозяина, — голос гусляра был сух и безжалостен. — Пока нет судьи, здесь судят все. И каждый считает себя правым.

Ярополк медленно встал. Он посмотрел на перепуганных людей, на древние барельефы, на растворяющихся во тьме призраков. Он понял.

Князь отстегнул перевязь с мечом и бросил ее у костра.

— Княже? — Радим отпустил обмякшего раба и поднялся.

Ярополк не ответил. Он шагнул из башни во тьму, прямо в чавкающую, ледяную грязь.

Он шел к центру площади, туда, где туман клубился гуще всего. Трясина доходила ему до пояса. Зловонная жижа заливалась за голенища, леденила тело.

В центре болота, наполовину погруженный в топь, стоял престол первых правителей Яви. Грубая, вырубленная из цельного камня глыба, покрытая слизью и желтым мхом. На подлокотнике тускло блестела позеленевшая от времени золотая диадема.

Фантомы прекратили свой вечный бой. Сотни полупрозрачных голов повернулись к идущему человеку. Они начали стягиваться к нему, безмолвно занося мечи.

Ярополк не ускорил шаг. Он подошел к престолу. Обернулся лицом к призрачному войску. И тяжело, с плеском, опустился на грязный, мокрый камень.

Холод прошил его насквозь. Фантомы обступили трон плотным кольцом. Острия их клинков замерли в пяди от его горла.

Ярополк поднял голову.

— Вы предали друг друга, — его голос разнесся над болотом, ровный, гулкий, лишенный страха. — Вы превратили столицу мира в нужник. Ваша кровь отравила эту воду.

Он положил руки на покрытые слизью подлокотники.

— Я — Ярополк. Я признаю ваш грех своим. Я беру вашу кровь на свои плечи. Отныне это мой удел. И я сужу вас: ваш бой окончен. Усните.

Слова упали, как тяжелые камни.

Призрачные клинки дрогнули. Лица фантомов, искаженные вечной злобой, тут же расслабились, словно с них сняли невидимую тяжесть. Один за другим воины опускали мечи. Они преклоняли колени перед троном из грязи.

А затем начали осыпаться. Рассыпаться в мелкий, светящийся белым светом пепел, который медленно оседал на болото.

Трясина под ногами Ярополка издала глухой стон. Вода начала уходить в недра. Черная, чавкающая грязь вокруг трона на глазах светлела, ссыхалась и твердела, превращаясь в надежный, крепкий камень площади.