Тень Кривды - страница 6

Где-то в стене чернели остатки кладки. Старые знаки. Стертые. То ли княжеские, то ли ещё более древние. Пальцы сами тянулись провести по ним. Но камень был холодный. И слишком влажный. Рука сразу отдёргивалась.

Запах стоял тяжёлый. Мокрый известняк. Плесень. И ещё что-то старое, почти забытое. Как в запечатанном склепе.

Дыхание внутри башни звучало иначе. Глухо. Сдавленно. Будто воздух здесь не ходил свободно, а протискивался через узкие щели.

Кто-то позади тихо кашлянул. Звук отозвался сразу в нескольких местах. Словно в башне было больше пространства, чем видел глаз. Или больше пустоты.

Сквозняк снова прошёлся по полу. Тронул края одежды. Задел лица. И на миг показалось — будто кто-то прошёл рядом. Очень близко.

Но по крайней мере сверху не капала ядовитая роса. Рабы повалились на мокрый камень, дрожащей кучей жмясь друг к другу. Их зубы выбивали глухую дробь. Холод пробирался под мокрые лохмотья, вымораживая остатки жизни.

Ярополк стоял у пролома в стене, вглядываясь в желтый туман.

— Нужен огонь, — сказал он, не оборачиваясь.

— На чем ты его разведешь, князь? — просипел один из каторжан. — Камень мокрый. Дерево гнилое, как губка. Мы околеем до утра.

Радим молчал. Кузнец скинул с плеча свой тяжелый мешок, опустил на пол молот. Он шагнул в темноту дальнего угла башни, туда, где в мутной луже сгрудились бесформенные курганы трухи и ржавчины.

Раздался тяжелый скрежет. Радим вытащил на свет огромный, полуистлевший щит древней дружины. Металл позеленел, края изъела ржавчина, но ковка была на совесть. Следом кузнец выволок еще два.

Он подошел к центру башни. Поднял молот.

Гулкие удары разнеслись под сводами. Радим вбивал края щитов в каменные щели и плотную грязь, создавая железный помост в полуметре над землей.

Затем кузнец достал из-за пазухи сухой трут. Подошел к мертвому дереву, вросшему в стену башни, и ножом выскреб из-под его "подмышек" — там, куда не доставала влага — горсть серого сухого мха.

Удар кресала о кремень. Искра пала на мох. Тонкая струйка дыма потянулась вверх. Радим бережно раздул пламя, подкладывая щепки из своего сухого запаса. Огонь занялся, весело затрещал на ржавом железе щитов. Тепло ударило в замерзшие лица.

Рабы потянулись к свету, протягивая трясущиеся руки.

— Грейтесь, — Радим вытер сажу со лба тыльной стороной ладони. — Тепло везде одинаковое. Даже на костях.

Свет очага заплясал по стенам башни, выхватывая из многовекового мрака высеченные в камне барельефы. Лица воинов, искаженные яростью, пронзающие друг друга короткими мечами. Брат шел на брата.

Ночь опустилась незаметно, просто сменив желтую хмарь на непроглядный черный кисель. Туман сгустился, пополз по камням, перетекая через порог башни.

Ярополк сидел у огня, точа клинок. В воздухе потянуло холодом, от которого не спасал даже костер.

В углу, где лежали рабы, воздух пошел рябью. Словно смотришь сквозь горячий воздух над горном. Из ряби стали проступать силуэты. Полупрозрачные, сотканные из пепельного света воины в кольчугах. Они не издавали ни звука. Ни лязга металла, ни криков боли.

Фантомы двигались медленно, тягуче. Один замахнулся невидимым мечом, другой принял удар на щит, ударил в ответ под ребра. Кровь, похожая на черную смолу, брызнула из раны, но растворилась, не коснувшись земли.

— Что это? — выдохнул один из рабов, вжимаясь в стену.

— Эхо, — Весна напряглась, ее глаза расширились. — Болото заучило их смерть. Они не видят нас. Они просто повторяют. Снова и снова.