Вампирша покачала головой.
Вот идиот, подглядывает и отдает этому все больше времени. Плохо!
Она давно уже нанесла бы ему визит вежливости, но пока ее удерживало лишь одно правило, которое ей очень не хотелось нарушать. Хищные звери рядом со своим логовом не охотятся. И на то есть причины.
Уже выходя из дома, она снова вспомнила последнего барашка. Как же его звали? Да неважно. Что-то еще было, что-то, о чем она подумала, прежде чем заснуть, но отложила на потом, поскольку была сыта, сыта до одурения и тогда не хотела, просто не могла сконцентрироваться. Что-то…
Ах да, ощущение.
Она остановилась на выложенной потрескавшимися каменными плитами дорожке перед домом.
Ей припомнилось щемящее ощущение страха, непонятное, беспричинное, болезненное, словно укол серебряной булавкой. Оно появилось, когда Лисандра шла из номера того барашка, уже сытая, потерявшая осторожность. Да, именно тогда у нее и возникло это предчувствие, будто скоро должно случиться нечто плохое, очень плохое. Однако пронесло, верно? Она благополучно вернулась домой, сладко уснула. И проснувшись, не получила в грудь осиновый кол. Так в чем дело? Предчувствия не всегда сбываются. И это из таких. Значит, плевать на него.
В конце концов, для нее это ночь охоты и промедление недопустимо.
Она уверенно процокала каблучками по дорожке, прочь от дома, навстречу призрачному свету фонарей. Ей хотелось есть. Ничего страшного не произошло, и ладно. Главное – охота. И, повинуясь зову охоты, она постаралась забыть о неприятных ощущениях, о предчувствиях и о всем прочем, постороннем. Самым главным было – насытиться. Этой ночью.
Стоило ей подумать о еде, как жестокий спазм голода скрутил ее желудок. И тогда Лисандра с какой-то странной, неизвестно откуда появившейся бесшабашностью подумала, что сейчас покажет, покажет, на что способна.
Гей-го! И пусть эта ночь белых всадников останется только ее ночью, пусть она принадлежит ей и более никому.
Она неторопливо шла между домами, поглядывая на нищего, толкавшего украшенную каменными светлячками, наполненную тряпьем тележку. Она видела, как он на ходу пнул пробегавшую мимо крысу, и та рванула в безопасность ближайшего угольного подвала. А с моря наплывал тяжелый, как ватное одеяло, белый, плотный туман. Как раз такой, какой и должен быть в ночь белых всадников. Он клубился, он наползал, он захватывал улицы одна за одной, наполняя их гулкой тишиной и призрачными бесформенными фигурами.
Это было здорово, это подходило ей идеально, в такую погоду дэвы не высовывают на улицу нос.
Гей-го!
Ей подмигивали вывески ночных клубов. И хотя на улице было уже темно, владельцы этих заведений гасить их не спешили, надеясь собрать под свою крышу как можно больше клиентов.
Лисандра привычно прикинула, что в эту ночь многие мужчины под предлогом, что засиделись в баре дотемна, а потом возвращаться было уже опасно, домой не вернутся, останутся ночевать в тех же трактирах, а то и гостиницах. Они, конечно, правы, в эту ночь разгуливать по улицам не следует. Вот только они и не подозревают, насколько опасно бывает, заночевав в гостинице, познакомиться там с хрупкой девушкой, польститься на ее невинные глаза и бледное личико.
О-ля-ля!
Она едва удержалась, чтобы не подпрыгнуть.
Итак, решено, она сегодня охотится в гостиницах!
