Тень у пирса - страница 2

«Ревущий» все-таки покидать жалко?

А думаешь, не жалко? Просолился, просмолился на нем насквозь.

Все равно ведь от нас уходить решил. Так какая разница? – Глаза Калядина потемнели, вызывающе прозвучал голос.

– Все равно – ясное дело! – с таким же вызовом ответил Жуков.

И вот теперь, на вахте, горько вспоминать все это. И старый друг старшина работает рядом словно чужой. Вот уложил флаги в ячейки сигнального ящика, сердито покосившись из-под припухших от ветра век.

Жуков поднес к глазам свисавший с шеи на ремешке бинокль. Балтика родная! Ровно колышутся бесконечные волны, лиловато синея, отливая радугой по краям… Хорошо повоевали, разгромили врага, пора на сушу…

Он слышал, как за его спиной командир корабля негромко что-то сказал вахтенному офицеру.

– Старший матрос Жуков, почему не доложили о парусе в вашем секторе наблюдения? – торопливо спросил вахтенный офицер.

Парус! В его секторе наблюдения! Напрягшись, всматривался изо всех сил. Но и особо всматриваться не нужно – вот он и впрямь парус: большой, ясно видимый, скользящий у кромки облаков.

– Рыбачий бот, оправа по носу двадцать, – громко доложил Жуков.

И тут же сообразил, почему не заметил этого паруса раньше. Хотел объяснить командиру, но промолчал – на мостике никаких лишних разговоров. Вот и заработал выговор напоследок!

Но он не хотел примириться с этим. Сменившись с вахты, не ушел сразу с мостика, как делал обычно. Переминаясь с ноги на ногу, стоял у мачты, поглядывал на командира. Нужно обратиться, объяснить, почему вовремя не доложил о парусе.

Он смотрел на низкорослого, коренастого офицера, стоявшего между рулевой рубкой и тумбой машинного телеграфа. Нужно заговорить с командиром!

Капитан-лейтенант Бубекин лишь в послевоенные дни, придя с Северного флота на Балтику, принял командование кораблем, но матросы уже полюбили его за требовательную справедливость, за скрываемую внешней суровостью доброту.

«Нет, нельзя отвлекать командира во время похода…» Вздохнув, шагнул к трапу, ведущему на полубак.

– Старший матрос Жуков! – окликнул его Бубекин.

– Есть, старший матрос Жуков! Сигнальщик радостно повернулся!.

– Почему задержались на мостике после вахты? – Маленькие темные глазки Бубекина остро смотрели из-под надвинутого на брови козырька.

– Думал обратиться к вам, товарищ капитан-лейтенант.

– Обращайтесь.

– Объяснить – почему не доложил о парусе – разрешите… Не моя это вина…

Бубекин смотрел на него молча.

Не было паруса на горизонте. Это же мотобот шел. Не под парусом, а под мотором. На таком расстоянии не просматривается силуэт… А парус поднял потом – как раз перед тем, как вы вахтенному офицеру сказали.

Дальше! – сказал Бубекин. Уже не глядя на сигнальщика, вскинув бинокль, всматривался в море.

Жуков молчал. Как будто объяснил все? Он видел, что жилистая шея капитан-лейтенанта стала краснеть над белой полоской подворотничка, ясно выделился на ней длинный бугорок шрама – след давнего ранения.

Наконец командир опустил бинокль, окинул сигнальщика сумрачным, раздраженным взглядом.

– Значит, говорите, не ваша вина, потому что мотобот без паруса шел. Разглядеть его не успели?

– Так точно, товарищ капитан-лейтенант, – упавшим голосом сказал Жуков.

Он уже понял свою ошибку.

– А я успел заметить парус и вам замечание сделать? В тот самый момент, когда его подняли на боте.

Жуков молчал, вытянув руки по швам.

– А когда вражеский перископ встает над волнами? На две секунды покажет его враг и уберет снова, торпедный залп даст. Тоже будете оправдываться, что за секунду до этого не было на поверхности перископа?