Тень у пирса - страница 5

Агеев не обернулся, только слегка отстранился от прилавка. Тот, у кого ходит в знакомых чуть ли не весь флот, не может оборачиваться ежесекундно… Сзади зашелестели бумажки, монеты звякнули о мокрый прилавок, киоскерша в белом халате подставила кружку под пенную струю…

– Товарищ боцман! – прозвучал сзади тот же очень знакомый, но теперь удивленно-восторженный голос. – Вот уж встреча так встреча!

Мичман обернулся и уже в следующий момент крепко сжимал протянутую ему руку.

– Фролов, друг… – только и сказал мичман Агеев. Перед ним, одетый в серый фланелевый штатский костюм, в желтые щегольские ботинки, стоял старый фронтовой друг – Дима Фролов.

Поля мягкой фетровой шляпы прикрывали смелые смеющиеся глаза, широкий воротничок снежно-белой апашки охватывал смуглую шею.

– Сергей Никитич! – повторил Фролов.

Не выпуская руки Агеева, придвинул к киоскерше свою разом опорожненную кружку, поставил рядом опустевшую кружку боцмана.

– Еще по кружечке…

Значит, довелось-таки встретиться в мирное время! Помните, товарищ боцман, как мечтали об этом времени там – на Муста-Тунтури, в вашем кубрике, на Чайкиной Клюве.

Еще бы не помнить! – так же весело отозвался Агеев.

Эх, жалко, водочки нет! По такому случаю чокнуться бы горючим. Квасом, говорят, только дураки чокаются.

Ничего, чокнемся и кваском. Другой поговорки не слышал: у кого дурость есть, тому водка желанная весть?

– А вот квас – питье для нас. Так, что ли? – улыбался Фролов.

Они допили кружки, медленно двинулись по широкой асфальтированной дороге в сторону наклоненных решетчатых кранов и пересекающихся реев, чуть видных за оградой далекого порта.

– Стало быть, демобилизовался, друг? В бессрочном отпуску? Ишь, каким франтом вырядился, – благодушно взглянул Агеев на шагающего рядом Фролова.

– Демобилизовался, Сергей Никитич. А вы, вижу, уже мичманом стали. Поздравляю… Может быть, и боцманом зря вас зову?

– Нет, я по-прежнему боцман…

– Сверхсрочник, значит! И знаменитая ваша трубочка с вами. Помните, грозились в те годы: как отвоюемся – сразу куда-нибудь в рыболовецкий колхоз или на траловый флот, трещечку ловить. Вы ведь до рыболовства большой охотник.

Рановато еще, – пробормотал Агеев. – Придет время, займусь и рыбалкой.

И не женились пока, товарищ мичман, семьей не обзавелись?

– Пока не обзавелся. Знаешь пословицу: «Жена не сапог – с ноги не скинешь». Не такое простое дело, – добавил отрывисто Агеев.

А другую пословицу знаете? – смеялся Фролов. – «Долго выбирать – женатым не бывать». Я вот, чтобы не ошибиться, в каждом порту по женке завести хочу.

Ну это ты брось, – нахмурился боцман. – Моряк не кукушка, должен крепкое гнездо свить.

– Так что же, подавайте пример, Сергей Никитич… И вдруг Фролов стал серьезным.

– А я, по правде говоря, никак не думал вас в морской форме увидеть. Всегда казалось – совсем другое у вас впереди.

Задорно глянул на Агеева, но тот словно не слышал. Косая широкоплечая тень боцмана ровно взмахивала руками, скользя по каменным плитам тротуара.

– Чудно устроена жизнь, – сказал Фролов, помолчав. – Скажи я ребятам на Севере, что снова Сергей Никитич по боцманской линии пошел – ни в какую бы не поверили.

Он снова взглянул на идущего рядом. Агеев промолчал, неторопливо печатая шаг.

– Все мы думали – вы по другой линии пойдете.

– По какой линии? – вскинул глаза Агеев.

– Да вот по разведке, – чуть понизил голос Фролов. – Очень здорово это у вас, Сергей Никитич, получалось. Бывало, вспомню фронт – так и вижу, как пробираетесь вы где-нибудь по скалам, в плащ-палатке, с гранатой за поясом и автоматом на шее.