Тени Аурелии - страница 2

Теперь, когда он находился в относительной близости ко второй турели — как он и предполагал, прямо в нише для её обслуживания, — появился шанс добраться до сервисного разъема. Прямо рядом с ним, обдавая лицо сухим жаром, остывал раскалённый ствол. Датчик никого не видел, и турель успокоилась.

Антон медленно выдохнул, стараясь унять мелкую дрожь в руках, и достал из разгрузки импульсный декодер.

— Ну что, — тихо сказал он, глядя на мерцающий в полутьме красный глаз машины. — Посмотрим, насколько ты умная, когда я залезу тебе прямо в «мозги».

— Предупреждаю, — голос Леи в гарнитуре стал сухим и аналитическим. — Если ты ошибешься в коде обхода хотя бы на символ, «Сторож» перейдет в режим подавления живой силы. Эта штука может сработать как бомба. У нас нет права на осечку.

— У меня никогда нет права на осечку, Лея, — отозвался Антон, привычным движением подключая кабель декодера к сервисному разъему турели. — Давай схему шифрования. Попробуем обмануть старушку.

Ему уже доводилось иметь дело с этой модификацией охранных систем, объединенных в общую сеть. Пока импульсный декодер вгрызался в защитные протоколы, искатель работал быстро, ловко перебирая пальцами настройки на крошечном экране. И лишь когда пошли базовые команды обхода, а пальцы начали вводить знакомый код уже на автомате, напряжение немного отпустило, и мысли Антона плавно унеслись в недавнее прошлое.

Он вспомнил, почему вообще решился на это безумие. Сектор 18-C давно стал «белым пятном» на картах всех искателей. Ему присвоили классификацию C-1, согласно принятой системе оценки доступа, где буквы обозначали уровень недоступности. Уровень А был абсолютным табу, Б — зоной смертельной опасности, требующей уникальных условий, а С означал теоретически возможный, но критически рискованный путь.

Конечно, существовали уровни D, E и F, которые искатели давно освоили. F — «детский сад», разобранный новичками десятилетия назад. D и E — вот где еще можно было найти что-то стоящее, приборы или технологии, которые не были освоены в Пустошах. Но опытные искатели, вроде Антона, знали: таких мест с каждым годом становилось всё меньше.

Цифры в коде означали тип защиты: 1 — турели, 2 — мины, 3 — мобильные боевые роботы, а 4 — гибридный комплекс.

Таким образом, C-1 была настоящей крепостью, охраняемой турелями, которые работали без сбоев — словно война столетней давности продолжалась здесь каждую секунду, не зная усталости. Никому не удавалось их взломать, никто не мог обмануть их бдительные сенсоры. Еще на этапе подготовки Антон долго обсуждал с Леей, зачем было так маниакально защищать подземные уровни. Искин, проанализировав толщину перекрытий, выдала однозначный вердикт: это скрытый бункер — вероятно, арсенал или лаборатория. Вся эта непроницаемая оборона была установлена еще до Катастрофы для защиты особо важного объекта.

Антон никогда не действовал как большинство искателей, привыкших работать по чужим наводкам или получать готовые координаты от корпораций, проводивших за них всю аналитическую разведку. Его путь был иным: он сам вычислял перспективные квадраты, анализируя полуистлевшие карты довоенной инфраструктуры, выискивая следы заброшенных заводов, лабораторий и фабрик, где когда-то создавались технологии, ставшие ныне бесценным ресурсом. В бескрайних Пустошах он был не просто мародером, а подлинным исследователем, охотником за эхом той самой цивилизации, которая погубила сама себя.