Тени терема - страница 2

— Видун не остановится, — промолвил Мстислав. — Он уже назвал тебя виновной. Для него это не догадка, а оружие. Он будет искать любой повод, чтобы выставить тебя перед боярами как доказательство того, что в тереме гнездится тьма. И если он найдёт хоть тень своей правоты… Тебя свяжут и бросят в темницу до княжеского суда… или до чего похуже.

Синеока сжала пальцы, чувствуя, как ногти впиваются в ладони.

— Ты говоришь это не как обвинитель, — молвила она. — Но и не как защитник.

Мстислав вздохнул.

— Я не могу открыто быть твоим защитником, — признался он. — Если я встану перед всеми и скажу: «Она невиновна», видун тут же обернёт это против меня. Скажет, что я ослеплён, что ты опутала меня мороком, что предаю я княжеский род. И тогда я стану не опорой, а обузой. А может, и мишенью.

На миг в горнице стало тихо. Слышно было, как потрескивает догорая свеча.

— Но я не верю в твою вину, — промолвил Мстислав. — Не верю, что ты наслала эту хворь.

Синеока медленно выдохнула.

Мстислав замолчал, давая ей время обдумать его слова.

— Ты знаешь больше, чем говоришь, — продолжил он. — Тебе покорно создание тьмы, с которым заключил союз наш дед. Ты видишь то, что скрыто от других. А я знаю, как устроен терем. Знаю, кто шепчется за спиной, чьи слова весят больше, где прячутся слабые места в стенах. Вместе мы сможем найти правду.

Синеока опустила взгляд на свои сжатые руки, потом подняла его на Мстислава.

— Если я соглашусь, — тихо промолвила она, взвешивая каждое слово, — то не стану слепо идти туда, куда ты укажешь.

— Этого достаточно, — сказал Мстислав. — Мне не нужна слепая верность. Мне нужна правда. И человек, который не побоится её увидеть.

— Хорошо, — сказала Синеока.— Я помогу искать правду.

В глазах Мстислава мелькнуло облегчение.

Сон не шёл к Синеоке. Он будто чурался её мыслей, кружившихся вокруг неведомой хвори князя, видуна, тяжёлой ноши Мстислава, которую она согласилась разделить с ним.

Думная палата терема дышала тяжестью давних решений. Тяжёлые дубовые лавки стояли вдоль стен, а над ними висели щиты и мечи — молчаливые свидетели битв прежних лет. В воздухе висел запах воска от оплывших свечей. Капли застывали на краях подсвечников, тяжёлые, как слёзы, а тени от неровного пламени метались по брёвнам, цеплялись за резные узоры, хотели вырваться наружу и разнести по терему дурную весть.

Видун вошёл в палату неспешно, но поступь его была твёрдой, точно он с малых лет привык ступать по этим половицам. Не задержался он у порога, не склонил головы перед пустым местом князя, а сразу прошёл к главе стола. И встал там, где по праву и обычаю стоять надлежало лишь князю.

Бояре, уже собравшиеся в полукруге, замерли. Кто-то опустил глаза, кто-то, напротив, поднял взгляд, силясь разглядеть в фигуре видуна знамение. Видун остановился, окинул собравшихся спокойным, почти равнодушным взором, и тишина в палате стала гуще прежнего. Пламя свечей притихло, и слышно стало, как потрескивает фитиль.

— Тяжкие настали времена, — молвил видун. — Княжеское сердце бьётся, да не властен князь ныне над делами земными. А земля не терпит пустоты. Там, где слабеет рука власти, поднимается смута. Уже шепчутся на окраинах, уже смотрят косо на наши рубежи те, кто ждёт, что мы ослабеем.

Он замолчал, давая словам улечься.

— Я не радуюсь сей беде, — продолжил он. — Но и лить слёзы ныне не время. Время сейчас держать щит над землями, не дать им рассыпаться. Долгие годы я стоял подле князя, слушал его думы, видел, как он взвешивает каждое слово, как мерит каждый шаг. Знаю я и дороги, по которым ходит удача, и тропы, где прячется беда.