— Пап, ты сейчас с машиной разговариваешь? — Тёма прыснул на заднем сиденье.
— Это, Тёма, я провожу историческую калибровку датчиков, — парировал Олег, плавно объезжая торчащую из грязи корягу.
— Олег, если твой «Панцерваффе» за двадцать миллионов рекомендует остановиться, может, мы его всё-таки послушаем? — с надеждой спросила Анжела, судорожно вцепившись в ручку на двери.
Но Олег лишь крепче взялся за руль. Назад дороги нет.
Въезд в Попутинск встретил их весёлой надписью на въездной стеле: «Мы рады, что вы к нам добрались» — и каноническими ухабами. На подъезде к центральной площади дорога была особенно живописной. Буквально вчера здесь чинили теплотрассу, и теперь на месте раскопа красовалась длинная, наспех засыпанная землёй траншея.
Вдруг снизу раздался глухой, тяжёлый удар по днищу в районе моторного отсека. Машина слегка подпрыгнула, но подвеска сработала, и седан покатился дальше.
Ни Олег, ни Анжела, ни весело поющие сзади дети не обратили на это никакого внимания. Вся дорога последние полчаса состояла из таких ударов, прыжков и скрежетов, так что одним стуком больше, одним меньше — какая разница? Олег преспокойно припарковал сияющий синий лимузин прямо под окнами здания районной администрации, выкрашенного в жизнерадостный цвет переспелого банана.
Заглушив двигатель, Олег натянул на лицо маску абсолютного корпоративного спокойствия и сказал, повернувшись вполоборота:
— Сейчас я зайду к главе района. Познакомлюсь, узнаю дальнейший маршрут, много времени это не займёт, вы далеко не отходите.
Кабинет главы района Николая Даниловича встретил его каноническим провинциальным уютом: портрет президента на стене, пузатый чайник на тумбочке и массивный полированный стол со сколами на углах. Сам Николай Данилович — плотный мужчина с хитрыми, глубоко посаженными глазами и радушной улыбкой — мгновенно оценил швейцарские часы Vacheron Constantin Олега.
— Заходите, дорогой гость! Проходите! — засуетился глава, пожимая Олегу руку с такой силой, будто пытался выжать из неё инвестиции. — Из самой Москвы к нам? Какими судьбами в наш благословенный край?
— Николай Данилович, я человек дела, — Олег присел на стул, который предательски скрипнул, пошатнулся, но устоял. — Как бы поточнее выразиться, мы с семьёй решили сменить обстановку. Уйти от столичной суеты. Меня интересует покупка земли. Пара-тройка десятков гектаров в тихом, уединённом месте. Главное условие — полное отсутствие соседей в радиусе полукилометра во все стороны. Хочу гармоничного уединения с природой.
У Николая Даниловича от этих слов глаза округлились до размера пятирублёвых монет. В его голове мгновенно защёлкали костяшки невидимых счетов, и, почти как у Скруджа Макдака, в глазах закружились золотые знаки доллара. Земля под вымирающей деревней Тёплая Топь, оформленная на его родного зятя, уже пять лет висела мёртвым грузом, не принося ничего, кроме налога. А тут — живой москвич, который добровольно просит поселить его подальше от людей!
— О-о-о, Олег... как вас по батюшке? Игоревич? Олег Игоревич! — Николай Данилович заговорил проникновенным, почти отеческим тоном. — Вы обратились точно по адресу! У нас тут места заповедные, воздух — хоть ложкой ешь! И у меня только для вас эксклюзивное предложение, буквально жемчужина нашего района. Прекрасный участок в деревне Тёплая Топь. Кругом лес, грибы, речка, тишина звенящая! Ни одной живой души на версту вокруг! Правда, цена... сами понимаете, элитный фонд... практически только двадцать шесть гектаров осталось из всего фонда района.
