Читать онлайн Юрий Ненев - Токсик

Глава 1

Уже как два месяца город находился в плену жары. Редко кто из старожилов мог припомнить, чтобы летняя температура поднималась выше тридцати градусов. Теперь всё иначе: «перестраивались» не только общество и страна, но и климат. Кооператор Роберт Иванович Леонов вышел из вестибюля станции метро «Московская». После прохлады подземки на него тут же обрушился тягучий летний зной. Он снял с себя пиджак, перекинув его через руку, ослабил галстук. Нужно только пробежать мимо назойливых уличных продавцов, распластавших возле вестибюля метро покрывала и картонки, с которых торговали кто чем: обувью, китайскими наручными часами, дешевой пластиковой бижутерией, резиновыми игрушками, какими-то халатами, носками, нижним бельём, мелкой домашней утварью. Можно было тут и отовариться агародниной с близлежащих дач: огурцами, недоспелыми помидорами, молодой, перепачканной в земле картошкой, луком, редисом, салатом, щавелем. Кто-то торговал даже целыми трехлитровыми банками красной и черной смородины.

Не по годам грузный, привыкший к малоподвижному образу жизни, Роберт уже обливался потом. На лбу выступили крупные соленые капли пота, которые стекали на ресницы, попадали на губы. Конечно, он мог воспользоваться автомобилем, но его машина находилась в ремонте. За последний месяц на его «девятку» цвета золотистого металлика покушались аж три раза: сначала хулиганы разбили ветровое стекло, затем ночью сняли два колеса, а на этот раз вскрыли капот и вытащили аккумулятор. После последнего инцидента Леонов обращался за помощью к участковому, написал заявление, начав опасаться происков конкурентов по бизнесу. Но никаких непосредственных угроз кооператор не получал, а милиция просто положила заявление в долгий ящик: времена такие – каждый день кого-то грабят, убивают, стреляют. Времени заниматься такими вещами, как расследовать кражи, просто нет. В нынешней обстановке это всё равно, что искать иголку в стоге сена. Да и кому интересны чаяния кооператора? Новые хозяева жизни, снимающие сливки, плавая в мутной, околокриминальной воде, ненавистны среднестатистическому советскому человеку, которого выдернули из комфортной среды существования, заставив буквально выживать.

Наконец, остановка общественного транспорта по сенью древесных крон. Дом, где жил Леонов, находился на другом конце Волгоградской улицы. Идти пешком – слишком далеко, а тем более, жара и лишний вес. На счастье Роберта довольно быстро пришел троллейбус. Леонов протиснулся в салон. Теперь нужно выдержать и доехать в толкотне и духоте до нужной остановки. Мужчина почувствовал дурноту, еще больше ослабил галстук, расстегнул воротник, и даже попросил пошире раскрыть форточку. Троллейбус добрался быстро. Леонов вышел на улицу, облегченно выдохнул. Теперь по жаре нужно перейти дорогу, обогнуть корпус дома, чтобы войти в свой подъезд. На это ему понадобилось около пяти минут: и вот, долгожданный дом с палисадником из слив, сирени и шиповника у подъезда. Отворив стеклянную дверь, он добрался до лифта и нажал кнопку вызова.

Отдышавшись в прохладе подъезда, он позвонил в дверь своей квартиры. На пороге его встретила молодая жена. В квартире тоже было жарко, поэтому на супруге из одежды был только тонкий шелковый халат нараспашку. Она уже ждала мужа, поэтому приготовила обед: борщ, бутерброды с жареной колбасой и луком, поставила на стол бутылку коньяка «Наполеон». Конечно, теперь этот марочный напиток, который еще недавно считался для советских людей признаком престижа, принадлежности к высокопоставленным партийным кругам, уже был не тот. Теперь не нужно было доставать редкий импортный напиток, поставляемый в СССР ограниченными партиями: по большей части его кустарным образом варили в соседней Польше, которая недавно прочно стала на рельсы рыночной экономики. Потом, пытаясь догнать поляков, «Наполеон» начали подделывать и новоиспеченные советские кооператоры. Однако, несмотря на это, этот коньяк всё равно пользовался повышенным спросом, стоил дорого, а для нуворишей, таких как Леонов, главное – не качество, а позерство.

Вымыв руки и лицо, Роберт сел за стол. Он жадно поглощал свой борщ, уплетал бутерброды, то и дело подливая в хрустальную рюмку свой коньяк. Жена не разделяла с ним трапезы: из-за жары есть ей не хотелось, да и вообще она имела привычку придерживаться диеты ради фигуры, которой сама же постоянно любовалась в зеркальные отражения, потому и ходила по квартире полуобнаженная.

После сытного обеда с изрядной дозой спиртного, Роберт Леонов решил принять ванну. Пока набиралась вода, он решил немного прилечь на диван и полистать журнальчик.

– Кристина…Кристина… – послышался натужный, запыхающийся голос мужчины. Перепуганная супруга мгновенно прибежала в комнату. Лицо мужа было бледным, кожа покрылась холодным потом. Он расстегнул свою рубашку, пытался приподняться, жадно глотая воздух. Роберт кашлял, сипло дышал, у него кружилась голова. Царапая волосатую грудь ногтями, он просил жену открыть окно настежь. Кристина – так звали жену Леонова, прежде чем исполнить просьбу мужа, набрала номер скорой помощи.

Это необычайно жаркое лето подкосило здоровье множества людей, особенно стариков. Скорая помощь, больницы и поликлиники едва справлялись с наплывом пациентов. На удачу Леонову, бригада прибыла в течение пятнадцати минут: вызов на адрес, где у тридцатипятилетнего мужчины развился сердечный приступ, был более приоритетным, чем умирающие старики.

«РАФик» тормознул у подъезда дома по улице Волгоградской. На седьмой этаж поднялся врач в белом халате и колпаке, держа в руке чемоданчик. Вместе с ним была фельдшер. Тем временем, состояние Роберта неуклонно ухудшалось. Он практически уже не говорил, лежа на подушках, втягивая воздух своим раскрытым ртом. Бригада скорой помощи, пыталась растолкать мужчину, но его состояние стало критическим. Доктор принялся прямо на диване проводить непрямой массаж сердца. Обливаясь потом сам, он практически пол часа продолжать «качать» синеющего на глазах больного, глаза которого начали закатываться. Не привели в чувство Леонова и уколы с адреналином, гормонами и кордиамином: тридцатипятилетний мужчина стремительно угасал. Рыдающая рядом жена причитала, сновала по комнате, упрашивала врача поскорее везти больного в больницу, одновременно опасаясь, что как только тот перестанет делать непрямой массаж сердца, то муж мгновенно умрет. По синюшным мраморным пятнам и мутным сухим склерам за полузакрытыми неморгающими веками, доктор понимал, что на этот раз бой со смертью он проиграл. Он еще минут десять продолжал массировать грудную клетку Роберта, пока диван, мягкая набивка которого мешала с достаточной силой реанимировать мужчину, не начал трещать. Разъяренный врач со злости сорвал с головы колпак и отхлестал мертвеца по лицу.

– Вероника Николаевна, несите сюда бланки для констатации…они в бардачке лежат в кабине водителя… – дал указание фельдшеру врач, севший на край дивана, подперев виски пальцами. Фельдшер Вероника Николаевна – женщина средних лет, обняла молодую рыдающую женщину, которая сегодня стала вдовой. Предложила успокоительных капель, потом направилась к лифту, выполняя приказ врача.

– Как вас зовут? Вы ему жена? – спросил врач девушку.

– Кристина Леонидовна. Я его жена, это я вызывала скорую. – ответила женщина, хлюпая носом.

– Примите мои соболезнования. Тридцать пять лет и приступ… Сам по себе знаю, что такое сердце. У меня порок, но коллеги сказали, что оперировать не имеет смысла – только хуже будет.

– Да он какой толстый был! Как на улицу выйти нужно, так сразу в машину садится. А тут в ремонт ее отдал: пешком пришлось больше ходить, и на общественном транспорте больше ездить. Сегодня пришел будто весь в мыле, еле дышал…

– Курильщик? – спросил врач, поглаживая свои темные усики над губой.

– Не курил, а толку? Другие вон: сигареты изо рта не вынимают, а здоровее лошади! – сетовала вдова.

– Это вы верно заметили: часто с этим сталкиваюсь – одни безбожно курят, и живут до девяносто лет, а другой по сигарете в день, или вообще не любитель табака – рак или инфаркт! Но лучше не курить: не надо искушать судьбу.

– И не очень уж пил. Разве что пиво каждые выходные …

– А вот это плохо. Самый вредный алкогольный напиток – он как смерть на цыпочках: вроде и мелочь, но здоровье губит только так. Иногда лучше пропустить рюмку водки или коньячку… а можно и бокал красного вина. Хотя, что я говорю: еще год назад мы маялись дурью, вырубая виноградники, тогда как народ травился черт знает чем – помоями, которые варили в подвалах. – эмоционально говорил врач.

– Доктор! Как вас зовут? – спросила Кристина, проникшаяся доверием к откровенному врачу, отчаянно пытавшемуся спасти ее мужа.

– Геннадий Викторович.

– Геннадий Викторович, хотите коньяку?

– Да уж ладно вам! – махнул рукой доктор.

– Прекратите доктор: сейчас тот самый момент, когда выпить не только можно, но и нужно. Хотя бы за упокой моего мужа. – пояснила Кристина. И они вместе с врачом обернулись на бездыханный труп Роберта, лежавший на диване с открытым ртом, страшно оскалившим зубы.

Женщина отправилась на кухню, где еще недавно обедал ее муж: на столе все также стояли грязные тарелки, открытый коньяк «Наполеон» и его рюмка, из которой он пил. Кристина взяла бутылку и вернулась в комнату, пройдя мимо ванной комнаты, где остывала вода, которой Роберт так и не успел воспользоваться. Она вытащила из серванта две хрустальные рюмки наполнила их марочным алкогольным напитком.

– «Наполеон»! – показала Кристина этикетку бутылку. Врач, пользуясь случаем отведать такую дорогую вещь, принял рюмку из рук женщины. В это время в квартиру вернулась фельдшер, а вместе с ней водитель машины скорой помощи, который нес металлические носилки и белую простыню. Кристина поняла зачем это нужно, и от ужаса столкнула рукой рюмку, из которой не успела выпить. Коньяк пролился на полированную поверхность шкафа и на палас, оставив темное пятно. Кристина пальцем стопы потрогала мокрое место, и тут же отдернула ногу.

– Мацерь радзимая! – воскликнул пожилой шофер, когда увидел для кого предназначались носилки. На его веку нечасто приходилось вытаскивать из квартир трупы молодых: в основном это были бабушки, или дедушки, как он сам.

– Геннадий Викторович! Опять машину с базы не дают: по рации только что с подстанцией связались – те говорят, чтобы тело мы сами везли в морг. – сообщала новость фельдшер Вероника Николаевна.

– А что там у нах случилось? – зевая, в полусонном состоянии переспросил врач.

– Да заявок на труповозки много: сейчас вон какая жара стоит – едва успевают покойников с адресов вывозить. По три часа люди ждут, а машина не едет. – объяснял шофер, говоря с заметной трасянкой. Доктор в это время заполнявший бланк констатации смерти больного, все больше зевал, и, прокашлявшись ответил:

– Милицию нужно вызывать.

– Гена, а, может без милиции? Сейчас придется два часа – не меньше ждать, пока они ехать будут. Помнишь месяц назад бабка от инсульта в квартире померла? Так милиционеры сказали, что дело житейское – поэтому не поедут. А мы и не ждали: быстро ее в морг, и на базу вернулись.

– Там-то бабушка была: восемьдесят восемь лет. А тут мужчина молодой – точно милицию нужно, или участкового хотя бы. – возразила фельдшер.