Тригада - страница 5

— Кажется, мы не с того начали, Генри. — Я выудил из бара-глобуса бутылку виски «на пожарный случай». — Выдерживался дольше, чем я на свете живу. Собеседник постарше нам не помешает.

Паксман задумчиво поглаживал усы, пока я разливал. Он стукнул своим стаканом о мой и выпил залпом. Я пить не стал — отставил виски и сцепил пальцы в замок.

— По поводу «Лубрикантов». Я не хочу денег от этой сделки.

— И чего же ты хочешь? — Генри посмотрел на меня всепроникающим взглядом.

— Наличные — это для шестерок. Я хочу один из ваших инвестиционных займов. Чинно-благородно, с печатью банка. Чтобы вместо отката все видели мое светлое финансовое будущее. Кроме тех, кто решил, что смеет плавать в городских водах без моего разрешения.

Ни одна мышца на его аристократической морде не дрогнула. Паксман поставил пустой бокал на столик и откинулся на спинку кресла.

— В Отделе по борьбе с экономическими преступлениями много талантливых парней. Они способны делать твою работу дешевле и чище. Без выступлений.

Вот и все. Маски сброшены.

Я усмехнулся и ответил раньше, чем успел остыть:

— Голодные щенки лают громко, Генри. Но они путают следы и гоняются за кошками. Чтобы вести настоящую охоту, нужен волк, который видит засады и помнит запах под хвостом у каждой суки. И этот волк до сих пор ни разу не промахнулся. Моя работа стоит ровно столько, потому что я — лучший в этом дерьме. За три года я залил бетоном фундамент вашей империи. Считаете по-другому? Подловите меня.

Я сложил руки на груди. Уголки его губ дрогнули в подобии улыбки:

— «Лучший». Любопытное слово. Протухает быстрее тех тошнотворных устриц, которыми ты пичкаешь гостей. Продолжай в том же духе.

Паксман поднялся и по-дружески сжал мое плечо. Но уже в дверях обернулся:

— Постарайся привыкнуть к картине, капитан. Она задает тон твоему дурновкусию и напоминает о сути вещей. О том, что все мы вышли из единого места трудами акушеров, но в конечном счете окажемся под землей стараниями гробовщиков.

Лишь дверь за ним закрылась, мой стакан разлетелся о косяк стеклянной крошкой.

— Ты что, сукин сын, — прошептал я, погружаясь в тревожно-синий свет, — сейчас угрожал мне убийством?..

За прутьями стоял вязкий полумрак. Из черноты тянуло горячей железистой сыростью. Беспрерывно гудело что-то напоминающее авиационные турбины. В камере было зябко. Ледяной воздух из вентшахты пронизывал до костей.

Разглядеть, что снаружи, дальше пары шагов, мешали пар и слепящий экран телевизора, откуда вещал псих.

Путана покачал головой и неуверенно промычал.

Шериф взглянул на красные цифры 6:51 и тряхнул головой.

— Если розыгрыш, то дерьмовый, — фыркнул он.

— Необходимо покинуть камеру за отведенное время, — сказал Маньяк. — Таково задание.

— А ты всегда делаешь, что скажут? — прищурился на него капитан. — И не таких ломали. Однако выбираться надо в любом случае.

Шериф мерил камеру шагами, ероша волосы. Анализировать толком было нечего. Вентшахта узкая, даже крыса не проползет. Клетку запирал электронный замок с сенсорной панелью.

Шериф выдохнул:

— Можно было бы замкнуть питание панели, но у нас нет времени на фокусы.

Маньяк встал рядом с Шерифом, коснулся прутьев и тут же отдернул руку:

— Горячо.

— Чего? Да у меня зуб на зуб не попадает, — подбоченился капитан.

Однако, подойдя к преграде вплотную, ощутил кожей контраст температур — за решеткой стояло пекло. Он почесал мизинцем в ухе: