Трое признались - страница 2

Туманов отложил ручку, разогнул сведённые пальцы.

— Вы сказали, приехали из-за машины. Что случилось с машиной?

Лисов перестал смотреть на него.

— Разное было. Он обещал, потом не сделал.

— Чья машина?

— Нашей семьи.

— Марка, номер?

Валентин Иванович назвал Нинину машину. На ней девушка вчера подъехала к сервису. Михаил видел её уже за воротами, когда Лисова показывала, где оставила автомобиль. Машина была на ходу.

— С ремонтом что именно?

— Вы у него теперь не спросите, — сказал Лисов. — Я могу наговорить, что угодно. Мне не надо, чтобы из него делали плохого.

Суханова подняла голову. Михаил попросил мужчину всё же назвать предмет ссоры. Тот помолчал и сказал, что дальше хочет говорить после ещё одной консультации.

На этом вопросы остановили.

Валентин Иванович перечитал запись, задержался на словах о дочери. Суханова спросила, хочет ли он что-нибудь уточнить. Мужчина покачал головой и попросил ещё несколько минут. Михаил вышел, оставив их наедине.

В коридоре Еремеев догнал Михаила у пустого автомата с водой. Поставил свою бутылку на подоконник, открутил крышку.

— Нина уже едет. Я ей не успел ничего сказать, она сама спросила, у нас ли отец. Дома его нет, телефон не отвечает. Начальнику парка он позвонил ещё утром, до выхода.

— О ней самой что?

— Говорит, приедет и расскажет. Со своим адвокатом, нашла по знакомым. Просит отцу не давать подписывать за неё.

Михаил посмотрел на дверь кабинета, где оставались Лисов с Сухановой.

— За неё?

— Так сказала.

Еремеев сделал глоток, завернул крышку. По его лицу нельзя было понять, считает ли он, что утро наконец прояснилось.

Дверь в дальнем конце коридора открылась. Сотрудница дежурной части шла к ним, держа у груди несколько листов. Михаил подумал о необходимых формальностях по Лисову и шагнул ей навстречу.

— Тут ещё женщина, — сказала она. — По Муромцеву. Говорит, убила его вчера. Подождать согласилась, но просит быстро: у неё тесто поднимается.

Еремеев посмотрел на часы.

Михаил взял лист, прочёл фамилию: Волкова Марина Олеговна. И ниже, с другой строки, увидел утверждение, которого Лисов не произносил. Женщина писала, что Муромцев в момент удара сидел за столом в приёмной.

Марина Волкова не спросила, поверили ли ей. Спросила, можно ли снять сапоги.

В коридоре было жарко. Она приехала в пальто с меховым воротником, которое теперь держала на коленях, и в высоких сапогах, не подходивших ни к пальто, ни к её широкой спортивной юбке. На носке одного белела мука. Женщина заметила взгляд Михаила, провела по коже ладонью, только размазала и сердито поставила ноги под стул.

— Я забыла переобуться. Думала, потом домой вернусь. Смешно, да?

— Не смешно. Здесь сможете снять, если мешают. Сейчас вам объяснят дальнейший порядок.

— Мне уже объяснили, — сказала она. — Я не про порядок. Можно я сначала позвоню, что задерживаюсь?

Сотрудница помогла организовать звонок. Марина говорила с кем-то, кого называла Леной. Попросила не добавлять муку, хотя покажется, что жидко; тесто должно было постоять. Потом спросила, пришёл ли Дима, и, услышав ответ, велела его не трогать: сам знает, что делать.

— Я у следователя, — произнесла она после паузы. — Да. По Павлу. Нет, не говори никому пока, я сама.

Она закончила звонок, положила телефон экраном вниз и сжала пальцами переносицу.

Михаил спросил, есть ли у неё выбранный адвокат. Марина назвала фамилию Зубова, затем уточнила: Алёна, отчество не помнит. Женщина занималась её спором с арендодателем, номер остался. Туманов не обещал, что Зубова сможет приехать или взяться за защиту именно сейчас. Волкова достала телефон снова и начала искать контакт. В длинном списке все были записаны по именам и занятиям: «Таня рыба», «Серёжа замки», «Алена документы».