Троицкий вариант - страница 4

– Что ты имеешь в виду?

– Я имею в виду, что ваша бабочка… махнула крыльями. И у нас вместо урагана вырос дежурный по мусоропроводу.

Он услышал, как Сергей Петрович тяжело дышит.

– Подожди. Сиди дома. Никуда не выходи. Я перезвоню.

Связь прервалась. Алексей опустился на стул. Он смотрел в окно на серый московский двор, на суетящегося дежурного, на разноцветные баки. Все было знакомо до боли, но в то же время абсолютно чуждо. Это был его мир. Но это был уже не совсем его мир.

Он не знал, что самое страшное было впереди. Что это – лишь первая, едва заметная трещина. И что с каждым новым «экспериментом» Троицкого варианта трещина будет расходиться, превращая реальность в подобие дурного сна, где абсурд станет новой нормой, а Россия, которую они знали, начнет медленно, но верно сползать в фарс. И виной всему будет майский жук из далекого и такого беззаботного 1984 года.

Сергей Петрович перезвонил через час. Его голос в трубке звучал приглушенно и странно отстраненно, будто он говорил из-за толстого стекла.

– Лёш, ты где? – спросил он, минуя всякие приветствия.

– Дома. Как и велели.

– Хорошо. Не выходи. Я подъеду через сорок минут. Жди меня у подъезда. И… Лёш, будь готов ко всему.

«Будь готов ко всему» – эта фраза повисла в воздухе тяжелым свинцовым шаром. Что она могла означать? К тому, что у мусорных баков теперь есть персональный надзиратель, Алексей вроде бы готов. Но тон Сергея Петровича сулил нечто большее.

Оставшееся время Алексей провел у окна, наблюдая за двором. Дежурный по мусоропроводу, оказавшийся необычайно деятельным, успел расставить вокруг контейнеров таблички с инструкциями и даже прикрутил к стене подъезда самодельный стенд с образцами заполнения «формы уведомления». Жильцы, возвращавшиеся с работы или выходившие по делам, реагировали по-разному: кто-то недоуменно чесал затылок, кто-то возмущался, размахивая пакетами с отходами, а пара сознательных граждан уже тыкала в телефоны, пытаясь разобраться с нововведением. Картина была сюрреалистичной, но постепенно становилась частью пейзажа, как это всегда бывает с абсурдом, облеченным в бюрократическую форму.

Ровно через сорок минут во двор, подпрыгивая на колдобинах, закатила старенькая «Лада-Приора» Сергея Петровича. Машина была цвета «мокрый асфальт», который давно уже высох и потрескался. Алексей накинул куртку и вышел.

– Садись, – коротко бросил Сергей Петрович, не заглушая двигатель. Его лицо было серым и осунувшимся, глаза красными от бессонницы. Он выглядел на десять лет старше, чем всего несколько часов назад.

Алексей молча опустился на пассажирское сиденье. В салоне пахло бензином, старыми книгами и тревогой.

– Что случилось? – спросил он, когда они выехали со двора и взяли курс на МКАД. – Куда мы едем?

– В институт. Но не в гараж. – Сергей Петрович сжал руль так, что костяшки пальцев побелели. – Ты был прав, Лёш. Махнула крыльями. И не только бабочка.

– Что еще?

– Пока едем, открой новости. Не местные, а федеральные. Посмотри, например, репортаж с утреннего заседания правительства.

Алексей достал телефон. Проксимируясь к слабому интернету, он нашел нужный сайт. Видео загружалось медленно. Наконец, на экране появился знакомый зал, знакомые лица. Премьер-министр что-то говорил о развитии агропромышленного комплекса. Все было как обычно. Алексей уже хотел спросить, что именно он должен увидеть, как вдруг его взгляд упал на человека, сидевшего слева от премьера. Это был министр финансов, суровый мужчина в строгом костюме. Но сегодня на его галстуке была не привычная диагональная полоска, а яркий, кислотно-зеленый рисунок – огромный улыбающийся смайлик.