Читать онлайн Денис Алимов - Тянутся дни наркоза

Все сильней и сильней стынет кровь.

И вновь новый день заканчивается слишком поздно. На город падает тень. Тень ночи, такой вот снова холодной, проскальзывающей в каждый потаенный уголок.

Сырой туман грязной тряпкой укрывает землю.

Мир успокаивается.

Как успокаивается пульс в моих венах и артериях. Я чувствую, что мое тело медленно превращается в комок беспомощной плоти. Такой убогой и ранимой.

На грани.

Я не могу дышать и сосредоточиться.

Жизнь, теплая и прекрасная, она разводит ладони. Ее мягкие пальцы — они уже вдалеке от меня.

Я вижу сон. Сон, не похожий на остальные. В нем, мозаикой смешались цвета мира, все мои мысли, картины, чувства и звуки. И уже сам сон становится более настоящим, чем та реальность, где я уснул. Нет страшней и прекрасней мира, в который я попал, едва прикрыв глаза.

Но, закрыв их по одну сторону, тут же открыл по другую.

Не было ничего — ни тьмы, ни света, ни холодных бушующих волн. Даже начала и конца не существовало. Но и бесконечностью нельзя было назвать то состояние, в котором пребывало Сущее.

А потом проснулся я.

День третий...

В городе господствовали низкие серые облака, пеленой укутавшие небо. Все это сопровождалось дождем и холодным осенним ветром. Я стоял на остановке, ожидая трамвая.

Вокруг потихоньку собирались горожане.

В этой однообразной толпе мне виделась только ненависть. Да, именно с таким чувством смотрели на меня их хмурые, уставшие от жизни лица.

Почему? Потому что я был помехой. Конкурент за место в вагоне. Очередной потребитель тепла, все больше и больше съедаемого осенью.

Толпа серых лиц постепенно разрасталась, окружая плотной стеной.

— Посмотри на них, — прошептал на ухо глухой голос, раздающийся, будто из трубы. — Пустышки. Но у каждого свои секреты. Что они там прячут, под своими масками? Тщедушные ничтожества.

Я поглядел на мерзнущие фигурки, набрал полную грудь сырого воздуха, прикрыл глаза.

— Какой от них толк? Массовка, выродившаяся в плесень, мутировавшая в накипь человеческую.

— Они не могут изменить свою роль, — не согласился я с невидимым собеседником.

— А она у них есть?

Грохот приближающегося трамвая заставил меня отвлечься. Я посмотрел на номер, — 14, — как раз то, что нужно.

Старый вагон, у которого облезла краска, а в районе колесных пар проело ржавчиной обшивку, неспешно остановился. Он и смотрелся как-то несуразно, под небольшим углом накренившись на один бок. Хотя вполне возможно, виной всему было само полотно — оно тоже требовало ремонта.

Распахнулись разболтанные двери, и народ, как по команде, толпой повалил в манящий хоть каким-то теплом салон. Пришлось потолкаться — каждый хотел попасть внутрь, а не остаться на холодном ветру в ожидании следующего трамвая.

Повезло — я занял место у окна. Мне всегда нравилось смотреть на город, проносящийся за стеклом. Иногда это были широкие озелененные улицы или фасады домов с лепниной и стеклопакетами. Но в последнее время я видел только унылые невзрачные домики, старые заводы и ряды пожелтевших деревьев.

И сейчас я наблюдал это. Тянулись километры мокрого асфальта, в котором находило отражение небо.

По стеклу ползли капли.

***

— Еще одна душа склонилась. Встав на колени, млея от собственной беспомощности, она ждет, пока сильнейшие решат ее участь. Как просто: взять и отдать свою жизнь в чужие руки, чтобы кто-то другой сделал за тебя выбор, — голос продолжать шептать мне, а я смотрел на женщину, присевшую рядом.

На какое-то мгновение наши взгляды пересеклись. Тишина.

Женщина поспешила отвернуться и вышла на ближайшей остановке. Она ведь испугалась. Но не меня, а чего-то другого, может того, что скрывалось за моей спиной.

Подул ветер. Листья, пеплом лета, пронеслись мимо.

Я нуждался в отдыхе. Ведь эта осень, эта погода с дождем и ветром, и главное — этот город. Уже не знаю, когда последний раз я видел счастливые лица, слышал смех. Повсюду меня обступало безразличие наблюдателей.

Как отражение в зеркале: сотни таких же, как я, но ни одного настоящего. Сотни реагирующих на меня. Общество? Иллюзия? Реальный мир? Лишь состояние разума. «Я» в чистом виде.

Меня разбудил контролер. Я открыл глаза, достал и показал проездной, а когда от меня отделались, повернул голову и увидел свое нечеткое отражение в мутном стекле.

Снаружи давно стемнело. Опустевший трамвай нес меня по ночному городу. Но не мимо неоновых вывесок и светящихся витрин магазинов, а по едва освещаемым улицам.

— Нам пора, — оповестил голос из трубы.

***

Тусклого света нескольких грязных ламп на стене дома едва хватало, чтобы осветить пространство. Мне удалось разглядеть лишь первый этаж с черными силуэтами дверей и дюжину зашторенных окон.

Мы шли прямо. Молчали. Удивительно, но до ушей доносилось каждое движение, словно весь мир, что существовал до этого, разом умолк и затаился.

Невозможно было догадаться, где я нахожусь: помимо освещенного куска улицы, увидеть больше ничего не вышло.

— Вот мы и на месте, — голос заставил вздрогнуть.

— Где это мы?

Дом, перед которым стояли, кажется, давно умер, оставшись без жильцов.

— Осмотрись, что ты видишь? — посоветовали мне.

Я видел лишь как ночь, густым киселем окутала мир вокруг, оставив островок света.

— Кроме нас здесь никого нет, — робко произнес я.

— Вот именно! Кроме нас больше никого нет. И кроме этого места ничего нет, — кто-то положил руку мне на плечо. — Шагни за границу и пропадешь... Однако это еще не значит, что отсюда нет выхода.

Тяжелая рука подтолкнула меня вперед — во тьму.

Я очнулся лишь, когда трель звонка эхом разнеслась по подъезду. Он все звенел и звенел, пока я не отдернул руку.

Потом дверь неслышно распахнулась, и я увидел перед собой девушку.

— Ты что здесь делаешь? — судя по тону, мое появление не очень ее обрадовало.

— Я… я не знаю… А что здесь делаешь ты? — растерявшись, неуклюже извернулся я.

— И я не знаю, — чуть подумав, ответила она, и, словно спохватившись, добавила. — Как ты сюда попал?

— Меня привели.

— Кто?

— Один… один знакомый. Он остался там, внизу.

— Заходи, — бросила она и скрылась за дверью.

Я шагнул следом. Первоначально из-за непривычно тусклого освещения сложно было понять, куда меня занесло, по-видимому, это был длинный коридор. Большую часть его пространства занимал всякий хлам: доски у стены, трубы, разобранная мебель и стопки макулатуры.

— Спасибо, что разбудил, — донесся ее голос и стало светлее.

Темнота растворилась, и воздух наполнили какие-то серые бесформенные комки, плавно проплывающие в пространстве, словно сгустки воды в невесомости.

Один из них медленно приблизился к моему плечу и, соприкоснувшись с ним, беззвучно лопнул, разлетевшись в разные стороны облаком пыли. За ним по цепочке взорвались и остальные. Все моментально заволокло непроглядной пеленой.

Я раскашлялся.

И тут же, словно сработала вспышка от фотоаппарата — меня ослепило, да так и осталось висеть перед глазами белым пятном. И уже не было ни стен, ни потолка, ни пола.

До меня дошло, что теперь я находился посреди бесконечного белого ничего. Как только это осознал, сразу увидел свои руки и тело. А в воздухе поплыли крупные хлопья снежинок. Они опускались откуда-то сверху — шел снегопад.

— Удивительно! Как тебе удалось сюда пробраться? — прошелестел голос за спиной.

— Что?

— То, что ты видишь. Место, которого не должно быть.

— Где я?

— Большая, большая ошибка, — донеслось до меня на границе слышимости. — Опасно стучаться в дверь, закрытую навсегда.

Шло время, снега становилось все больше.

Сначала скрылись коленки, затем полностью ноги, плечи, голова… Наверное, снег так и продолжал падать, поднимаясь все выше.

Я провалился.

***

Не было солнца, и серый рассеянный свет, лившийся из грязных окон, словно пачкал все вокруг.

Напротив меня кто-то стоял. В этом богом забытом подъезде мы разговаривали. Только не знаю, о чем, потому что я плохо понимал своего собеседника.

Мне захотелось уйти. Нет, мне надо было уйти.

Но куда?

Спрятаться от бушующего уныния я не мог. Оно находилось повсюду: на улицах, в квартирах, даже в кабинах лифтов чувствовалась эта горечь.

Как здесь жили люди?

Да просто — они сами являлись частью этого мира. Они его создали. Для себя.

Мой оппонент вдруг развернулся и ушел. Еще одна тень исчезла.

Все это большая ложь.

Вернувшись в квартиру, я прилег. В сумраке комната потеряла свои первоначальные очертания. На стене тикали часы, отсчитывая время. Так медленно. Несколько картин расплылись и превратились в бессмыслицу. Как и все остальное в моем существовании.

Кто ко мне приходил? Чего он хотел? Может, это мой друг, или случайный прохожий? Сосед по лестничной клетке?

Я напряг все силы и с трудом припомнил из нашего разговора, что, кажется, это и вправду был сосед. Он назвал себя Аркадием и что-то рассказывал про свою молодую жену Нину. Так, будто я действительно знал обоих.

Я вдруг начал осознавать, что вообще не осмысливал происходящее. Память — в ней не существовало прошлого. Кем я был? Как тут оказался?

Сейчас у меня не было ни имени, ни фамилии, ни родственников, ни друзей. Только этот сосед.

Все мои попытки не позволяли забраться дальше рубежа, под названием «день третий». Но откуда взялась цифра три, объяснить я тоже не мог.

Не помню. Не знаю.

А голос из трубы? Кто со мной тогда разговаривал?

— Я обладатель многих имен: Деймос, Лич, Джошуа, Аздай, — тут же зазвучало со знакомой интонацией. — Но ты можешь звать меня Мурмукс.

— А как ты сюда... — я обернулся, но никого не увидел. — Ты вообще где?

— Рядом.

— Так покажись, я хотел спросить у тебя кое о чем.

— Задавай любые вопросы. Тебе вовсе не обязательно меня для этого лицезреть.

— Что происходит? Кто ты и откуда? Почему я не могу ничего вспомнить?

— Из ниоткуда. Прости за банальность, но другого объяснения, боюсь, ты сейчас не получишь. Почему ты не можешь вспомнить прошлое? А ты думаешь, оно есть?

— У всех есть прошлое. Его не может не быть. Из-за чего я не могу его вспомнить?

— Подумай. Рано или поздно все становиться на свои места. Что если, ты не хочешь его вспоминать? Или же его действительно у тебя нет. Знаешь, как у младенца, только появившегося на свет.

Кажется, он не собирался отвечать ни на один из моих вопросов, постоянно увиливая от ответа.

— Но кто я? Скажи хоть мое имя.

— Свое имя ты выбираешь сам, здесь оно может быть любым, — витиевато парировал он.

— Значит, мое настоящее имя ты не знаешь?

— Настоящее? Оглянись, разве ты видишь где-нибудь хоть что-то настоящее?

— Что вообще тебе от меня нужно?! — перебил я его.

— Мне? — рассмеялся он. — Это тебе от меня что-то надо, а не наоборот.

— Хватит увиливать и говорить всякие глупости, скажи прямо! Кто ты и что происходит?! — я вскочил с дивана и зажег свет.

Больше со мной не разговаривали. Мурмукс умолк.

Видимо, все ответы придется искать самому.

Пусто, опять пусто — я открыл следующий ящик стола, но и в нем ничего не нашлось. В погоне за своим прошлым я обыскал всю квартиру, перерыл шкафы, столы, тумбочки, но чего-либо, что хоть как-то могло помочь мне, не обнаружил. Лишь обычная одежда, книги, разные бытовые мелочи. Только все эти вещи ни о чем не говорили.

Ни фотографий, ни документов. Меня словно вообще не существовало.

Однако я помнил эту квартиру. Знал, где лежали полотенца, какие книги стояли на полке, где была испачкана стена или какую часть плитки понадобилось поменять в ванной. Я здесь жил, и при том не один год. Но куда пропали все следы моей прошлой жизни?