Он не знал.
Но что-то в воздухе изменилось. Запах гнили стал острее, отчетливее. Отец не ошибался. И он не ошибется.
Евгений взял папку с делом Зуева, положил ее в ящик стола, закрыл. Затем взял мобильный, перечитал сообщение еще раз, но не удалил. Оставил. Как напоминание.
В кабинете снова стало тихо. Только дождь начал стучать в стекло, и в этом стуке было что-то настойчивое, тревожное. Евгений сжал ручку в кулаке, чувствуя, как мышцы напряглись. Он не знал, кто прислал сообщение. Не знал, связан ли Лаврентьев с убийствами. Не знал, чем это кончится.
Но он знал одно: он не остановится.
Потому что остановиться было бы предательством. Отца. Его слов. Всего того, во что он верил.
Евгений открыл ящик, достал папку с делом Зуева, снова пролистал документы, нашел номер решения суда. 409. Это было важно. Он чувствовал, что это важно. Он записал этот номер на стикере, приклеил к монитору, чтобы не забыть.
Затем он закрыл папку, отодвинул ее на край стола и взял другую — пустую, для нового дела. Он начал собирать информацию. Он не знал, как далеко зайдет, но знал, что уже не может остановиться.
Телефон на столе потемнел. Сообщение больше не приходило. Но тишина в кабинете стала тяжелой, как гравий.
Евгений поднял глаза к портрету отца и почти беззвучно сказал:
— Я проверю, пап. Я все проверю.
За окном дождь усилился, забарабанил по стеклу, и город исчез в серой пелене, оставив только звук воды, стекающей по желобу, и тиканье часов, и тишину, в которой пряталась угроза.
Евгений снова взял телефон, провел пальцем по экрану. Сообщение от неизвестного номера все еще было открыто. Он хотел закрыть его, но что-то заставило его посмотреть на номер еще раз. Незнакомые цифры. Обычный номер, девятизначный, как у всех. Но в конце, после последней цифры, стояла точка.
Не пробел. Не запятая. Точка.
Евгений смотрел на нее, и пальцы похолодели. Он перечитал номер — 89025551409. Точка после девятки. Он проверил свой контакт-лист — ни у одного номера не было точки в конце. Это была не ошибка набора. Это был знак.
Он перечитал сообщение в третий раз. «Не лезь в дела Лаврентьева, Ковалёв. Живи долго». Семь слов. Два имени. Точка после номера.
Евгений поднял голову, посмотрел на монитор. На стикере, который он только что приклеил, было написано: «409».
Телефон в руке был холодным. Он посмотрел на экран. Сообщение отправилось с номера, который заканчивался на 409.
Евгений перевел взгляд на папку с делом Зуева, лежащую в ящике стола. Там, на обложке, был тот же номер. 409.
Он медленно положил телефон на стол, чувствуя, как по спине пробежал холод. Он не понимал, что это значит. Совпадение? Нет. Отец говорил: «Не верь совпадениям». Он не верил.
Телефон снова завибрировал. Евгений не хотел смотреть, но пальцы сами потянулись к экрану.
Новое сообщение. Тот же номер. Текст был коротким — всего одно слово.
«Умный».
Евгений сжал телефон в кулаке, чувствуя, как пластик врезается в ладонь. Он поднял глаза на портрет отца. Взгляд с портрета был жестким, предупреждающим. И в этом взгляде Евгений прочитал то, что знал с детства: он не один. За ним следили.
Прямо сейчас.
Он медленно повернул голову к окну. Черный седан на противоположной стороне улицы стоял на том же месте. Водитель не выходил, двигатель не работал. Просто машина. Или нет?
Сердце билось ровно и тяжело. Евгений смотрел на седан, и в темноте тонированных стекол ему почудилось движение. Кто-то смотрел на него оттуда. Смотрел и ждал.
