Читать онлайн Анна Шилд, Ада Огнева - Укрощение босса

Укрощение босса

Анна Шилд

Ада Огнева

Панорамное стекло шестидесятого этажа башни «Багров Плаза» тихо вибрировало от порывов штормового ветра. За ним клубилась свинцовая, вспененная мгла: Москва тонула в низких октябрьских облаках, и шпиль небоскреба то и дело разрезал их рваные, набухшие ледяной моросью животы. Внизу, в двухстах пятидесяти метрах под ними, ползли бесконечные цепочки фар Третьего транспортного кольца, похожие на лениво пульсирующие артерии больного исполина.

Илья Багров не смотрел вниз. Он шагал по полированному черному граниту своего кабинета, и каждый его шаг отдавался в тишине тяжелым стуком подошв оксфордов из плотной телячьей кожи.

Пиджак от итальянского костюма-тройки валялся на низком диване. Тончайший египетский хлопок белой рубашки был натянут на широких, как у тяжеловеса, плечах; две верхние пуговицы были расстегнуты, обнажая мощную шею. Темная двухдневная щетина жестко очерчивала челюсть, высеченную словно из гранитной плиты. Желваки на скулах ходили с мерным ритмом. В воздухе стояла смесь ароматов: горький эспрессо, терпкий бергамот селективного одеколона, холодный озон кондиционеров и едкий дух кубинского табака, который Багров курил прямо здесь, демонстративно игнорируя запреты.

На стене напротив гигантского рабочего стола горели три монитора. На левом котировки холдинга «Багров Групп» стремительно валились в пропасть: минус семь целых четыре десятых процента за сорок минут торгов. На правом крутился сюжет скандального таблоида «VIP-Truth»: размытая съемка из вип-ложи ночного клуба «Монтана», силуэт мужчины с широкими плечами над плачущей полураздетой блондинкой и желтый титр: «КРОВАВЫЙ ДЕБОШ ДЕВЕЛОПЕРА: БАГРОВ ИЗБИЛ И ИЗНАСИЛОВАЛ МОДЕЛЬ?»

— Экспертиза видео закончена, — низкий голос начальника службы безопасности Савелия разрезал гул вентиляции. Бывший майор спецназа с водянистыми глазами стоял у двери. — Монтаж грамотный. Морфометрия плеч совпадает, лицо затемнено шумами. Заказчик — холдинг «Снегирев Медиа». Личная месть Регины Снегиревой. Вброшено через двенадцать телеграм-сеток в четыре утра.

— Инвесторы? — бросил Багров, не оборачиваясь. Голос звучал густо, с опасной рокочущей хрипотцой.

— Лорд Блэквуд прислал уведомление двадцать минут назад. «North-Sea Capital» активировал пункт о репутационном риске. Финансирование второй очереди «Багров Плаза» заморожено. Пятьдесят миллиардов рублей зависли. У нас трое суток, Илья Константинович. Если до десяти утра четверга мы не предоставим неопровержимое алиби, консорциум аннулирует протокол и заберет гарантийный депозит в два миллиарда.

— Алиби, — Багров развернулся. Глаза цвета балтийского льда сузились. — Регина знала, куда бьет. Она знала, что в ночь на субботу я был один на охотничьей заимке на Верхней Волге. Без охраны, без телефонов. Заявить, что я чистил карабин в лесной глуши — сказка для дураков.

— Есть второй путь. — Савелий закрыл биржевую сводку тонкими папками. — В среду вечером — Благотворительный бал Губернатора. Там будут совет директоров консорциума и пресса. Если вы появитесь под руку с женщиной безупречного происхождения и объявите о помолвке, заявив, что всю ночь скандала провели вместе в закрытом ювелирном бутике, выбирая фамильные драгоценности — удар нейтрализуется. Блэквуд выслушает ее. Выиграем время до экспертизы оригинальной съемки; одной помолвкой обвинение не снять.

Багров оперся кулаками о стол и брезгливо оттолкнул веер модельных анкет:

— Кто это? Куклы из агентств Регины? Каждая сольет черновик договора первому таблоиду. Мне не нужна содержанка, Савелий. Мне нужна женщина, к которой ни одна собака не посмеет прикоснуться даже взглядом. Порода. Фамилия. Железная выдержка.

Савелий положил перед ним темно-синюю папку со скромным тиснением: «Служба протокола».

— Барская Камилла Евгеньевна. Двадцать четыре года. Княжеский род Барских, боковая ветвь Рюриковичей. Отец погиб в автокатастрофе. Мать, Елена Павловна, тяжело больна, обширный инфаркт, живет на нитроглицерине.

Багров приподнял бровь:

— Она работает у меня?

— Два года возглавляет наш протокол. Красный диплом МГУ, отделение истории искусств, три языка. Безупречная биография: никаких клубов, никаких сомнительных связей. В высшем свете ее знают с детства. Для инвесторов фамилия Барских — абсолютный знак качества.

Илья открыл папку. С фотографии три на четыре на него смотрело лицо с фарфоровой кожей, прямой нос с породистой горбинкой, строго сжатые губы теплого кораллового оттенка и огромные, миндалевидные медово-карие глаза с золотыми искрами гордости. Густые пепельно-каштановые волосы были стянуты в строгий узел.

Что-то тяжелое шевельнулось под ребрами Багрова — первобытный инстинкт охотника, почуявшего равного зверя.

— Пригласи ее, — приказал он. — И оставь нас.

Спустя минуту в дверь дважды постучали — так стучали перед началом совещаний. В кабинет вошла Камилла Барская.

Она двигалась с балетной грацией. На ней был строгий графитовый брючный костюм, облегавший узкую талию, белоснежная шелковая блузка с воротником-стойкой под горло и лодочки на среднем каблуке. В руках — планшет в чехле из сафьяновой кожи. Вместе с ней в прокуренный воздух ворвался тонкий аромат белого жасмина, ириса и зеленого чая.

— Доброе утро, Илья Константинович, — ее чистый голос прозвучал с хрустальной прохладой. — График британской делегации скорректирован...

— Оставь планшет, Барская, — перебил Багров.

Он стоял у стола, нависая над пространством своей громадой. Стальные глаза в упор сканировали ее тонкую фигуру. Камилла встретила взгляд прямо.

— Что-то случилось с протоколом?

— С протоколом всё отлично. Случилось со мной, — Багров криво усмехнулся и швырнул через полированный гранит договор на гербовой бумаге. Листы зашуршали, остановившись у ее руки. — Читай. Твой новый контракт на девяносто дней.

Камилла опустила взгляд на строчки договора. «СОГЛАШЕНИЕ О СОВМЕСТНОМ ПРОЖИВАНИИ... Сторона 1 принимает обязательства официальной невесты... круглосуточное нахождение в резиденции... демонстрация физической близости и прикосновений под прицелом СМИ...»

Она медленно подняла голову. Ее фарфоровое лицо побледнело, но в глазах полыхнул обжигающий огонь.

— Что это за мерзость, Илья Константинович?

— Твое повышение, Барская, — хмыкнул Багров, делая шаг вокруг стола. — В прессе заказной компромат. Сделка на пятьдесят миллиардов горит. Мне нужно алиби на субботу. Мы объявим, что провели ночь вместе, выбирая кольцо. В среду на губернаторском балу ты выйдешь со мной под руку перед камерами. Твой гонорар — двадцать миллионов рублей. Десять сегодня, десять в день закрытия сделки. Плюс платья, драгоценности, охрана.

Камилла отдернула пальцы от бумаг, словно от ядовитой змеи. Затем взяла договор, сложила пополам и с глухим звуком бросила в центр стола Багрова.

— Вы ошиблись дверью, господин Багров. Я руковожу вашей службой протокола, а не агентством эскорта.

— Что ты сказала? — глаза Багрова потемнели до цвета антрацита.

— То, что слышали, — Камилла сделала шаг вперед. Ее подбородок взметнулся, ноздри трепетали. — Мой род насчитывает четыреста лет дворянского служения. Мой прадед строил консерватории, а не торговал честью фамилии на панели. Ваши миллиарды позволяют покупать заводы и содержанок в вип-ложи. Но купить меня они не могут. Ищите девку в тех притонах, где привыкли ночевать. Честь не продается ни за двадцать, ни за двести миллионов.

В кабинете повисла мертвая тишина. Ни один человек за все тридцать три года жизни Багрова не смел говорить с ним таким тоном.

Багров обошел стол. Камилла успела попятиться всего на шаг. Тяжелая мужская ладонь легла ей на талию, сминая ткань жакета, и единым рывком впечатала ее тело в гранитную кромку демонстрационной стойки. Планшет с грохотом выскользнул из ее пальцев на ковер.

Багров навис над ней, уперев вторую руку в камень у ее бедра. Он запер ее в железный капкан. Камилла оказалась прижата спиной к холодному граниту, но грудь ее упиралась в хлопок его рубашки. Она чувствовала мощные удары его сердца, ощущала кожей обжигающий жар его дыхания с нотами табака и кардамона.

— Ты забываешься, девочка, — его голос упал до утробного шепота, от которого задрожал воздух. — Ты работаешь на меня. Твой статус, твоя зарплата, твое право дышать в этом городе существуют, пока я позволяю. Я не прошу дважды, Барская. Я беру то, что мне нужно.

Камилла задыхалась от близости его губ, от сокрушительной силы зверя, но страх не сломал ее:

— Так увольте меня! Вышвырните на улицу прямо сейчас! Но на колени я перед вами не встану. И улыбаться вашим камерам не буду. Никогда.

Багров смотрел на нее сверху вниз. В его прищуре вспыхнуло темное пламя — бешенство и дикое, хищное влечение к этой непокорной гордячке.

— Мы еще вернемся к этому, птичка, — хрипло выдохнул он, сжимая ее талию до боли. — Ты сама будешь умолять забрать эти деньги.

В этот миг в кармане ее жакета раздалась истошная трель телефонного звонка. Мелодия визжала настойчиво.

— Ответь, — усмехнулся Багров, не выпуская ее. — Пусть услышат, как сбилось твое дыхание.

Камилла дрожащей рукой вытащила телефон. На экране горело: «Мама».

Она нажала прием, прижимая трубку к уху:

— Мама?

Из динамика на всю тишину кабинета вырвался панический женский плач, звон битого стекла и грохот ударов:

— Камилла! Помоги! Господи, они всё крушат!

— Слышь, принцесса! — перебил плач хриплый бас бандита. — Если через двадцать минут пятнадцать лямов по расписке твоего хахаля Воронова не будут здесь наличными — твоя матушка отправится в морг, а картины деда сгорят на тротуаре! Время пошло!

Звук сокрушительного удара, стон матери и короткие гудки.

Камилла замерла. Кровь отлила от ее лица. Телефон выпал из онемевших пальцев, ударившись о ковер. Колени подогнулись, но рука Багрова мгновенно перехватила ее под лопатки.

— Воронов... — сорвался с ее белых губ шепот. — Боже, мама... У нее же сердце...

Багров мгновенно переменился в лице. Вальяжность исчезла, уступив место предельной боевой собранности.

Он поставил ее на ноги, поднял телефон с ковра и сунул ей в карман жакета. Затем нажал клавишу селектора:

— Савелий. Броневик вниз. Группу быстрого реагирования — на двух внедорожниках в хвост. Полная боевая готовность. Адрес — Малая Никитская, галерея Барских. У нас двенадцать минут. Пошли!

Тяжелый бронированный кортеж летел по улицам столицы, взрезая плотный осенний поток сиренами и стробоскопами сопровождения. Дождь хлестал в лобовое стекло, дворники метались в бешеном ритме. Камилла сидела на переднем кожаном сиденье внедорожника охраны, вцепившись побелевшими пальцами в поручень над дверью. Ее губы беззвучно шевелились, повторяя одно-единственное слово: «Мама... только живи... пожалуйста, живи...»

Впереди, в черном «Майбахе», шел Багров. Десять минут пути показались Камилле вечностью в чистилище.

Малая Никитская встретила их лужами и мокрыми золотыми листьями старых лип. Двухэтажный классический особняк девятнадцатого века с арочными окнами и лепными карнизами — родовое гнездо Барских, где на первом этаже располагалась знаменитая антикварная галерея живописи — выглядел разоренным гнездом. Массивные дубовые двери были распахнуты настежь, одна створка висела на выломанной верхней петле. На тротуар из полумрака парадного входа вылетали разорванные каталоги выставок и бумажная труха.