Читать онлайн Виолетта Весна - В академию после развода. Его брат — мой напарник

Глава 1. Мне предложили остаться

— В мастерской ты можешь остаться, — сказал мой муж. — Я не собираюсь лишать тебя работы только потому, что мы разводимся.

Он произнес это так, словно сообщал о повышении жалованья.

Я стояла возле чертежного стола и держала в руках латунную скобу, которую с самого утра пыталась подогнать к новому креплению. На большом пальце белела полоска от напильника. Скоба была почти готова, оставалось снять лишнюю толщину у правого края, иначе при нагревании соединение начинало заедать.

Обычно Эдвин заметил бы такую мелочь.

Сегодня он заметил только то, что я молчу.

— Сабина, ты меня слышала?

— Слышала.

— И что скажешь?

Я положила скобу на стол.

— Какая именно работа?

Он чуть нахмурился. Похоже, вопрос показался ему неожиданным.

— Та, которой ты занимаешься сейчас. Сборка, проверка узлов, подготовка образцов. Конечно, обязанности придется немного пересмотреть.

На стене за его спиной висела новая схема мастерской.

Вчера ее там не было.

Я подошла ближе. На большом листе были аккуратно нарисованы отделения, подписаны должности и проведены линии подчинения. Эдвин любил подобные вещи. Когда мы только начинали работать вместе, он рисовал планы на обрывках бумаги и прикалывал их к шкафу булавками. Потом заказывал дорогие рамки, потому что мастерская стала известной, а известной мастерской полагалось выглядеть солидно.

Теперь в самой верхней рамке стояло его имя.

Ниже — два основных направления.

Стационарные защитные системы.

Перспективные разработки.

Рядом со вторым значилось: «Руководитель — Летиция Весс».

Под этим именем находились три небольших прямоугольника. В одном было написано «лабораторные испытания», в другом — «сборка опытных образцов», в третьем — «контроль качества».

В последнем я увидела свою фамилию.

Сабина Крейн. Помощник мастера.

— Я правильно понимаю, что теперь буду подчиняться Летиции?

— В вопросах перспективных разработок — да. Она отвечает за направление.

— А в остальных?

— Мне, разумеется.

Я посмотрела на него.

Одиннадцать лет назад, когда мы поженились, у нас был единственный стол, два стула и такой старый нагреватель, что он загорался только после хорошего удара по корпусу.

Эдвин тогда шутил, что у нашего предприятия два директора, но ни одного работника.

Мы спорили о каждой покупке. Вместе ночевали в мастерской перед первым большим заказом. Когда у него получилось создать устойчивый энергетический узел, я танцевала между ящиками с заготовками, хотя терпеть не могла танцевать.

Мне казалось, что я помню все это совершенно отчетливо.

И все-таки не могла назвать день, когда перестала быть одним из двух директоров.

— Ты уже обсудил новую схему с Летицией? — спросила я.

— Конечно.

— До того, как показал мне?

— Сабина, это обычный порядок. Сначала я согласовываю руководство, потом сообщаю сотрудникам.

Сотрудникам.

Я подняла глаза на схему еще раз.

— Хорошо. Тогда как сотрудник хочу знать, какое жалованье ты предлагаешь.

Эдвин отодвинул стул и сел.

Когда-то он обладал удивительной способностью сохранять спокойствие перед любой неприятностью. Покупатель грозил отказаться от заказа — Эдвин предлагал сесть и обсудить условия. Поставщик поднимал цены — он доставал расчеты. Кто-нибудь приносил неисправный накопитель — муж закатывал рукава и принимался за работу.

Я восхищалась этим качеством.

До тех пор, пока не обнаружила, что со мной он разговаривает точно так же, как с недовольным поставщиком.

— Я думал о двадцати серебряниках в месяц, — сказал он.

— И сколько часов?

— Обычный рабочий день.

— С какого до какого?

— С девяти до шести. При необходимости задержишься, как все.

— Сколько дней в неделю?

Эдвин вздохнул.

— Пять. Иногда шесть, если будет крупный заказ. Ты прекрасно знаешь, как здесь все устроено.

Знала.

Последние два месяца я вела три заказа одновременно. Проверяла узлы до открытия мастерской, отвечала на письма поставщиков, исправляла расчеты, которые не сошлись после замены материалов. В некоторые дни мне не удавалось поесть до вечера.

Я вспомнила прошлую среду, когда задержалась здесь до полуночи. Эдвин тогда прислал записку, что ужинает с партнерами и домой вернется поздно.

Позднее выяснилось, с каким именно партнером.

— Двадцать серебряников, — повторила я.

— Для помощника это хорошая ставка.

— Для помощника, который будет выполнять мою нынешнюю работу?

— Сабина, не начинай.

— Я спрашиваю.

— Ты прекрасно понимаешь разницу между тем, что делала раньше как моя жена, и официальной должностью. Нельзя просто перевести все наши семейные договоренности в трудовой договор.

Он говорил убедительно. Настолько, что я на несколько секунд действительно задумалась, не требую ли лишнего.

Эта привычка раздражала меня больше всего.

Достаточно было Эдвину заговорить спокойным, уверенным голосом, и я начинала искать ошибку прежде всего в собственных словах.

— Кто будет согласовывать окончательные испытания? — спросила я.

— Летиция.

— Она проводила испытания стационарных контуров?

— У нее отличная подготовка.

— Я не об этом.

— Ее дипломная работа была посвящена скоростным защитным системам. Она прекрасно понимает предмет.

— Скоростные системы для боевых магов. Мы делаем еще и стационарные экраны для складов, мостовых опор и мастерских. Это разные нагрузки.

— Поэтому ты и останешься. У тебя практический опыт.

Я посмотрела на схему.

Получалось удобно.

Летиция будет руководить, принимать решения и получать профессиональное признание. Я буду замечать ошибки, исправлять недостатки и готовить работу к выпуску.

Раньше все было почти так же.

Только теперь за это предлагали двадцать серебряников.

— А если я не соглашусь?

Эдвин сложил руки на столе.

— Тогда придется искать другую работу.

В его голосе не было угрозы.

Он произнес очевидную вещь, как человек, которому неприятно объяснять взрослой женщине устройство мира.

И от этого стало хуже.

Я отвела взгляд к открытому шкафу с инструментами. На нижней полке лежал деревянный футляр с набором тонких напильников. Я подарила его Эдвину на третью годовщину свадьбы.

Тогда он целый вечер хвастался перед друзьями, что жена понимает его лучше любого другого человека.

Футляр давно стал общим. Большую часть времени им пользовалась я.

— Когда ты собирался рассказать мне о новой схеме? — спросила я.

— Я рассказываю сейчас.

— Ты уже назначил Летицию. Напечатал должности. Даже мое имя вписал, не спросив.

— Я хотел облегчить тебе переход.

— Из жены в помощницы?

Он наконец поморщился.

— Не надо придавать этому унизительный смысл. Я предлагаю нормальные условия. Сохранишь привычное место, привычных людей. Тебе не придется в тридцать три года искать работу с нуля.

Я почувствовала, как от этих слов у меня неприятно похолодели пальцы.

Тридцать три.

Эдвин произнес мой возраст так, будто речь шла о семидесяти трех годах и последней возможности прокормить себя.

— Спасибо за заботу, — сказала я.

Он не заметил, как это прозвучало.

— Вот и хорошо. Я надеялся, что мы сможем обсудить все разумно.

Он достал из ящика плотный конверт.

— Теперь о разводе.

Я знала, что этот разговор состоится.

В конце августа Эдвин наконец перестал отрицать связь с Летицией. До того были поздние возвращения, неубедительные объяснения, слишком много внезапных совместных поездок и взглядов, которые я сначала принимала за профессиональный интерес.

Когда я прямо спросила о любовнице, он не стал кричать или уверять меня, что я все придумала.

Сказал только:

«Да, у нас отношения».

И добавил, что давно собирался поговорить.

Разговор действительно состоялся. Только тогда мы обсуждали, как заканчивать брак, а не сколько будет стоить моя работа после него.

— Я подготовил соглашение, — сказал Эдвин. — Оно учитывает твой вклад в семейные дела.

Он положил передо мной несколько листов.

Я взяла их и начала читать.

Мастерская оставалась ему. Это было ожидаемо: он основал ее до свадьбы, и юридически предприятие принадлежало ему.

Дом над мастерской тоже был его. Я это знала.

Общие денежные средства делились по соглашению. Мне полагались триста серебряников.

Компенсация за завершение участия в текущих заказах входила в ту же сумму.

Я перечитала этот пункт дважды.

— Ты называешь это учетом моего вклада?

— Триста серебряников — значительные деньги.

— Я не спорю, что это деньги.

— Тогда в чем дело?

Я хотела ответить сразу, но не смогла.

Потому что не знала, какую сумму следовало назвать.

Пятнадцать серебряников в месяц? Тридцать? Половину дохода от заказов, над которыми мы работали вместе?

Я столько лет считала эти деньги нашими, что ни разу не пыталась подсчитать стоимость собственного труда.

Эдвин наблюдал за мной поверх сложенных рук.

— Ты можешь спокойно пожить на эти средства, — сказал он. — А если останешься работать, появится постоянный доход. Я не собираюсь бросать тебя на произвол судьбы.

— Как благородно.

— Пожалуйста, не надо.

Я снова опустила глаза в соглашение.

В самом конце находился раздел о профессиональных обязательствах.

Я прочитала его один раз. Затем еще.

— Что означает «согласование деятельности, связанной с прежними направлениями предприятия»?

— Обычное условие.

— Я спрашиваю, что оно означает.

Эдвин потянулся к бумаге, но я удержала лист.

— Если ты решишь работать с защитными системами, мы должны убедиться, что не используются разработки мастерской, — объяснил он.

— Для этого существуют правила о производственных секретах.

— И наше соглашение.

— Здесь написано не только о секретах. Здесь говорится о согласовании деятельности вообще.

— Это формулировка специалиста.

— Твоего специалиста.

— Разумеется. Кто-то должен был подготовить документы.

Я положила лист на стол.

— Я покажу соглашение независимому советнику.

На этот раз Эдвин удивился по-настоящему.

— Зачем?

— Чтобы понять, что подписываю.

— Сабина, мы не судимся. Я предлагаю тебе нормальный развод без скандала.

— Я тоже хочу развод без скандала.

— Тогда не вижу смысла усложнять.

Я аккуратно сложила листы и убрала их в конверт.

— Верну тебе ответ после проверки.

Эдвин провел ладонью по волосам.

У него уже появились первые серебряные нити у висков. Раньше я любила замечать их по утрам. Иногда специально задерживала руку, когда поправляла ему воротник.

В последние недели он начал избегать моих прикосновений.

— Ты же понимаешь, что я не хочу тебе зла? — спросил он.

Я посмотрела на него.

Возможно, он действительно так считал.

И именно поэтому мне было нечего ответить.

— Мне нужно выйти, — сказала я.

— Мы еще не обсудили график.

— Завтра.

— Сабина...

— Завтра, Эдвин.

Я забрала конверт и вышла из кабинета.

В основном зале работали три человека.

Младший мастер возился с креплениями, двое сборщиков проверяли стационарный контур. В воздухе пахло нагретой медью, пылью и специальным маслом, которым обрабатывали подвижные соединения.

Я знала каждый запах этого места.

У крайнего верстака лежал мой незаконченный узел.

Один из сборщиков поднял голову.

— Госпожа Крейн, вы успели проверить правую опору? Нам после обеда нужно запускать пробный цикл.

— Пока нет.

— Тогда мы подождем?

Я открыла рот, собираясь сказать, где лежит образец и что именно следует изменить.

Потом вспомнила, что только что произошло.

— На сегодня опору придется передать другому мастеру.

Мужчина удивился.

— Что-то случилось?

— Изменился порядок работы.