Войди - страница 2

Он вывел на экран спектрограмму. Между смехом и следующим автомобильным гудком обнаружились четыре с небольшим секунды абсолютной тишины. Не пауза в разговоре: исчезло всё, вплоть до гула аппаратуры, который обычно остаётся даже ночью. Звуки возвращались по одному. Сначала тонкий звон, похожий на дрожание стекла. Потом шаги Павла. Лишь после них — машины, голоса и музыка из открытой двери клуба.

Дмитрий проверил исходный файл отдельно от очищенной копии. Увеличил границы тишины до отдельных отсчётов, просмотрел служебные данные, сравнил соседние участки. Следов монтажной склейки не было. Запись шла непрерывно; пустота находилась внутри неё.

Он откинулся в кресле. Лидия Антоновна не помнила, кому собиралась позвонить. На улице погасла вывеска, и на миг замолчал город. Теперь у этой паузы появилась длительность, которую можно было измерить.

Дмитрий вернулся к секундам перед провалом и усилил тихий фон. За шумом машин различались два голоса. Женский он узнал сразу, хотя слова оставались неразборчивыми. Дмитрий вспомнил её взгляд: спокойный, задержавшийся на нём чуть дольше, чем позволяла случайность. От воспоминания по шее прошёл жар. Он снял один наушник, досадуя на себя, и почувствовал, как быстро стучит сердце. Страх не мешал желанию услышать её ещё раз, и это было хуже всего.

Он снова надел наушник. Павел ответил ей уже издалека; пришлось усилить голос почти до предела. Сквозь треск прорезались слова:

— У нижнего входа в оранжерею. После полуночи.

Дмитрий записал их на листке и рядом отметил время провала. Непонятно было, называл ли Павел условленное место или повторял чужие слова. Он прослушал фразу ещё трижды. Больше разобрать ничего не удалось.

Ближе к двум часам сидеть в комнате стало трудно. Дмитрий взял телефон, сложил листок вчетверо и вышел на улицу. В круглосуточной лавке за перекрёстком горел свет. За стойкой стоял хозяин, которого Дмитрий знал в лицо. У двери лежала старая собака.

— Вы сегодня ничего странного не заметили? — спросил Дмитрий.

Хозяин посмотрел на него, потом на часы над холодильником. Они показывали час двенадцать.

— Батарейка, наверное, — сказал он. — Хотя я её весной менял. Когда часы остановились, Барсик замолчал. Он обычно на каждого у двери лает, а тут лежал и смотрел на полку. Я подумал, оглох.

Собака приподняла голову, услышав своё имя.

— В лавке кто-нибудь был?

Хозяин нахмурился.

— Был покупатель. Я с ним только что разговаривал, когда это началось. Воды просил или сигареты. — Он потёр переносицу. — Не помню.

— А лицо помните?

— Даже куртку не помню. Помню, где он стоял. Вот здесь. — Хозяин показал на место перед стойкой и опустил руку. — А самого нет в голове.

Дмитрий спросил, когда тот вошёл. Хозяин не знал. На часах телефона было без четверти два; лавочные стрелки упрямо показывали час двенадцать. Дмитрий достал листок и сверил это время со своей пометкой. Совпало.

Обратно он шёл медленно, прислушиваясь к шороху шин на мокром асфальте. Звуков было много, и каждый теперь казался временным. Дома Дмитрий положил рядом листок с пометкой об оранжерее и открыл новый файл. В первой строке написал: «Лидия Антоновна — звонок». Во второй: «Лавка — покупатель».

Он не знал, пропали ли те, о ком забыли. Пока исчезло только воспоминание о них. Дмитрий поставил рядом оба времени и долго смотрел на узкий промежуток между ними. Если тишина повторится, следовало найти тех, кто ещё помнил, с кем разговаривал за секунду до неё.