Врач Екатерины - страница 4

Глава 5

За темнотой мы всё-таки въехали в Москву. Город встретил нас иначе, чем деревня шумно, густо, с множеством огней, фонарей и окон, в которых ещё теплилась жизнь. Улицы казались бесконечными, каменные дома тянулись вверх, будто пытались достать до самого неба. Наш дом оказался в самом центре большой, с высокими окнами и тяжёлыми воротами. Он выглядел помпезно и чуждо на фоне вечернего города. Как только карета остановилась, из двора выбежала дворня. Открывай! Живо! крикнул Тимошка. Ворота со скрипом распахнулись, и мы въехали внутрь. Я спрыгнул на землю, оглядываясь. Всё вокруг было незнакомым. Люди во дворе сразу засуетились: кто-то кланялся, кто-то улыбался, кто-то задавал вопросы, но я никого не знал и не понимал, кто есть кто. Где здесь аптека? спросил я у первого попавшегося слуги. Так в центре, барин, недалеко прямо по улице, быстро ответил он. Я кивнул, но слушал уже наполовину. Мысли были не здесь. Я повернулся к Тимошке: Лошадей не распрягай. Он удивлённо поднял бровь. Куда ещё? Посмотрим город. Ночью. Тимошка хотел что-то сказать, но лишь махнул рукой: Как скажете, барин. Я быстро выбрал двух провожатых из дворовых тех, что выглядели наиболее уверенно и велел им идти с нами. Мы снова выехали в город. Теперь Москва была другой. Ночная. Фонари бросали жёлтые пятна света на мостовую, тени от домов тянулись длинными и кривыми, а редкие прохожие спешили, пряча лица в воротники. Карета двигалась медленно, скрипя колесами по камню. Я смотрел по сторонам, стараясь запомнить всё сразу каждую улицу, каждый поворот. И чем дальше мы ехали, тем сильнее мне казалось, что город живёт своей собственной жизнью и не особенно любит тех, кто смотрит на него слишком внимательно. Провожатый вдруг наклонился ко мне и тихо сказал: Барин здесь лучше не останавливаться. Но было уже поздно впереди, в конце улицы, мелькнула вывеска аптеки, тускло освещённая фонарём. Я вошёл в аптеку, как в старую alma mater с тем особым чувством, будто это место мне уже знакомо, хотя я точно знал, что вижу его впервые. Запах сразу ударил в нос: сушёные травы, спирт, лекарственные настойки, мыло и что-то резкое, аптечное, почти металлическое. Всё это смешивалось в плотный, узнаваемый воздух, от которого почему-то становилось спокойнее. Полки тянулись вдоль стен, заставленные банками, склянками, коробками с надписями. Где-то тихо потрескивала лампа. Из-за прилавка вышел аптекарь и низко поклонился. Чего желаете? Я выпрямился и спокойно ответил: Граф Баранов. Он чуть замер, потом поклонился ещё ниже: Чего желаете, ваше сиятельство? Я посмотрел на него внимательно: Вы называйте, а я выберу. Аптекарь кивнул, уже осторожнее, и начал выкладывать на прилавок и перечислять: Есть настойка опия, есть порошки от лихорадки, мази заживляющие, спиртовые растворы, йод, перевязочные материалы. Я перебил его: Мне нужны обезболивающие. Обеззараживающие. И антибиотики. Он на мгновение застыл, явно не поняв последнее слово. Анти что, простите, ваше сиятельство? Я не стал объяснять. Просто повторил спокойнее: Всё, что снимает боль. Всё, что убивает заразу. И всё, что помогает при воспалении. Аптекарь задумчиво почесал подбородок, затем начал собирать на стол то, что считал подходящим: настойки, порошки, банки с мазями, бинты, пузырьки с резкими этикетками. У нас, конечно, нет, как вы сказали ,антибиотиков, осторожно произнёс он. Но есть сильные средства. Очень сильные. Я кивнул. Покажите. И в этот момент за моей спиной скрипнула дверь аптеки будто кто-то вошёл следом, хотя я не слышал шагов на улице. Я купил все лекарственные препараты, которые могли мне пригодиться. Ассортимент, конечно, оказался ограниченным, но и цели у меня не было устраивать здесь широкую медицинскую практику. Только самое необходимое на случай срочных ситуаций. Аптекарь сложил всё в несколько свёртков и коробок, аккуратно перевязал бечёвкой. Я расплатился, кивнул ему и вышел на улицу. Ночная Москва встретила меня тем же холодным светом фонарей и редкими прохожими. Карета стояла у аптеки, лошади нервно переступали, но уже спокойнее, чем раньше. Домой, коротко сказал я. Обратная дорога прошла быстрее. Город будто уже не казался таким чужим или я просто слишком устал, чтобы его рассматривать. Когда мы вернулись, в доме уже всё было готово. Свет в окнах, движение слуг, накрытый стол всё это встретило нас как что-то давно привычное. Я вошёл внутрь и сел за стол. На поздний ужин подали варёную картошку и варёное мясо, хлеб и квашеную капусту. Натур продукт, подумал я, глядя на еду. Следом подали вино. Я попробовал приятное, мягкое, без лишней резкости. Почти сразу почувствовал, как усталость начала уходить, словно её смыли тёплой волной. Я ел медленно, молча, слушая, как дом постепенно затихает вокруг. Когда с едой было покончено, сон навалился резко, без предупреждения тяжёлый и спокойный одновременно. Я поднялся из-за стола и направился в спальню. Шаги отдавались глухо по коридору. Дверь в комнату тихо скрипнула, и я вошёл внутрь, даже не думая больше ни о Москве, ни об аптеке, ни о дороге. Только о том, что наконец можно просто закрыть глаза. Дворецкий осторожно приоткрыл дверь спальни и, поклонившись, тихо произнёс: Ваше сиятельство вот Аглая. Он сделал шаг в сторону, пропуская её внутрь. Я уже стоял у кровати, усталый после дороги и ночной Москвы, и на секунду просто замер, глядя на происходящее. Девушка вошла, остановилась у двери и опустила взгляд, явно чувствуя себя неловко. В комнате повисла короткая тишина. Дворецкий выжидающе посмотрел на меня, будто ожидая приказа или решения. Я медленно выдохнул и спокойно сказал: Что это ? Дворецкий слегка поклонился, без лишних вопросов. Она согреет постель . услужит если что надо. Иди сказал я ему. Как прикажете, ваше сиятельство. Сказал он прикрывая за собой дверь. Я жестом показал девушке подойти. Она быстро, почти неслышно, подошла со свечой в руках. И в этой тишине усталость накрыла окончательно без лишних мыслей, без событий, просто запах свечи, который уже ждал меня за порогом кровати. Но мысль воспользоваться своим положением не покидало моей головы. Принеси мне вина приказал я и на время остался в темноте .Вот это приятный бонус подумал я и уснул.