Яблоки - страница 7

К моему возвращению жара стала уже совсем нестерпимой даже по меркам Латинской Америки, и ей удалось полностью растопить мои мысли о штруделе, остатки которых стекали каплями пота по моим густым седоватым бровям. Я метнулся в душ, чтобы перед восстановлением книг хоть частично восстановить свою свежесть ледяной водой. Покончив с душем я организовал себе незаменимый при таком пекле лимонад - ещё один поборник моей дотошности и скрупулёзности, поощряющий эти качества нескончаемым в этой стране изобилием сортов и оттенков мяты - я не мог успокоиться, пока не найду идеальный для этого напитка. Избранные мной сегодня широкие светло-зелёные листья с зубчатым краем были почти идеальны, однако я не спешил с выводами, отложив их для повторного испытания. Удивительно, что продукты питания подвержены воздействию настроения не меньше продуктов культуры - я припомнил, как завершил прекраснейший вечер с одной колумбийкой просмотром "Ранчо Делюкс", а уже через неделю краснел в кинотеатре со своей новой избранницей за эту свою рекомендацию. С мятой то же самое - на этот раз подожду, пока мой восторг поутихнет, и попробую снова для объективной оценки.

Лимонад на застеленном плёнкой столе, там же: клей, несколько кистей, бумага, перо с четыремя съёмными насадками и свеженаполненная чернильница. На кухне декоративная заварка ждёт своего часа. Облачившись в старую холщовую рубашку для работ по дому и пространные шорты я принялся сортировать книги на те, что уже через месяц должны быть готовы и те, что едва ли найдут себе применение и отправятся пожертвованием какой-нибудь книжной лавке. Выбрав из первых книгу, которую смогу восстановить без её цельного дубля одной свой памятью я открыл её, уже на четвёртой странице найдя работу для своего пера. Тут именно перо - ручкой совсем нескладно будет. Буквы я выводил похожими на печатные, но не слишком, понимая особенность инструмента и невозможность повторить оригинал - так оно даже лучше, как оригинальная нашивка на джинсах лучше очевидной попытки залатать потёртости. Выходит даже лучше, чем я ожидал - в каждой восстановленной или вовсе заново выведенной букве был виден результат кропотливого человеческого труда, при этом она не слишком выбивалась из общего машинного стиля, а напротив, необъяснимым образом с ним гармонировала. Если хоть одна ручка маленького вандала дрогнет от этой картины и откажется, увидев в ней ту же красоту, что разглядел я, вносить свои "правки" - уже хорошо. А нет - ничего, процесс нравился мне не меньше конечной цели и через час я уже не просто втянулся - я был натурально заворожён им. Процесс объединял и концентрировал те мои черты, которые похоже передались мне генетически, и которые стереотипно, но всё же в своём большинстве безошибочно приписывают моей нации: усидчивость, трудолюбие, тяга (а может и одержимость) порядком и точность (тут скорее про мнемоническое восстановление текста, чем про шрифт). Все эти качества и мои привычки (которые вы наверняка уже примечали) с возрастом всё более мною овладевали, равно как уходило от меня умение культивировать яркие образы и оригинальные идеи, и здесь не сложно разглядеть самую прямую связь. Что поделать - таков порядок. От себя не убежишь, а во всех попытках поймать бегущие от тебя годы - всегда обнаруживаешь с своей руке решето.

Из двух дюжин спасённых мной книг три четверти вполне подходили на роль новогодних подарков, и взяв сходу хороший темп, за месяц я как раз с ними управился. Прошу прощения за несколько сумбурную скомканность моего рассказа, но если вам достанет терпения дочитать его до конца - вы вполне поймёте меня, ознакомившись с обстоятельствами моей работы над ним. А потому, стараясь не раздражаться этой временной чехардой и лихорадочными скачками - вернёмся на рынок, куда я нёс плоды своего труда предновогодним, тёплым и томным вечером.