Яблоки - страница 6

Я видел, что в моих оправданиях нет ни нужды, ни отклика. Он понимал, что от этого разговора масло на колесе не испарится. Потому мы как-то резко, по негласной договорённости, закончили разговор.

Беседа с ректором, не в пример другим нашим добродушным перемолвкам, тоже была не из приятных, хотя прок из неё однозначно вышел: я ведь шёл спасти книги, а не довести своего руководителя до катарсиса. Я минут пять распинался о невозможности его поступка, он смущённо кивал головой, смотря иногда с умилением на моё выступление. И, не смотря на то, что смущался он не своим решением, а обидой, которую необдуманно нанёс этим решением мне, и умилялся он скорее не спасением книг а моим на то рвением, я добился своего и этим сполна удовлетворился: Командир клятвенно заверил, что все списанные книги переходят теперь в моё ведомство, и даже ветер в стенах его заведения не посмеет сдуть с полки самые тленные из списываемых экземпляров. На большее я и не рассчитывал - чего ещё ждать от экономиста: в его мире это всего лишь одна спиленная ветвь и пятнадцать минут работы печатного станка, а в его доме нацисты были не обезумевшими хозяевами, но стыдливо скрывающимися молчаливыми гостями. Да я и не большой любитель по чужим монастырям шататься - дело сделано и ладно.

***

Солнце, не преодолев ещё и половины пути к зениту, работало сегодня на славу, и не просто на славу - на зависть стахановцу, как выразился бы советский коммунист. В десять минут пути до рынка со своего ракурса оно превратило тёмно-серое борсалино на моей голове в кухонную плиту, присовокупив к визуальному соответствию термическое. Почти всю свою жизнь я наблюдал эволюцию этого рынка, но в этой его части бывал не более пяти раз в силу своей привычки покупать или ремонтировать что бы то ни было раз и навсегда, и относиться к этому со всей бережливостью. Благодаря техническому прогрессу две небольшие палатки превратились в три обширных торговых ряда, кишащих в основном блестящими запчастями и чумазыми автомеханиками. С марлей, картоном и в особенности клеем проблем не возникло, а вот японская бумага почти заставила меня опустить руки. На счастье, когда я уже выходил с другой стороны рынка и перебирал в голове к кому из знакомых бы мне прицепиться по этому поводу я наткнулся на небольшой выгоревший прилавок с ветхим скучающим стариком, который и сам изрядно нуждался в реставрации, но увы - не мой профиль. Старик, сдаётся мне, выручил с меня больше, чем за последние пару недель работы - я взял уйму самой разной бумаги с большим запасом, так как не счёл вырванных и неизлечимых страниц у своих пациентов, и как большой знаток нашей библиотеки прекрасно понимал, что эта партия далеко не последняя. Досадуя, что начал свой ход с противоположной стороны рынка, я разглядывал едва ли конечное множество оттенков акриловых красок в деревянных чемоданах моего спасителя, и не долго думая, не обращая внимания на то, что уже купил в предыдущей лавочке приблизительно восемь тюбиков, я взял ещё десять, так безукоризненно вторящих обложкам, что первую свою покупку уже мысленно распределял вышеупомянутым художникам-партизанам, притаившимся среди маленьких бережливых чтецов.

И вот я довольно достаю список - не для того, чтобы с ним свериться: я прекрасно помнил всё, произошедшее со мной в южном полушарии, что уж там до пяти компонентов и десяти оттенков, нет - я с улыбкой помечаю каждый пункт галочкой, закрепляя ощущение сопутствующей мне удачи и убеждение в том какой же я молодец.