Яхойя - страница 3

Но, как говорят предания хопи, женщина — дочь Япы, Пересмешника, а потому, если уж её отец столь великий говорун, долго молчать она не может. Для Со Вути легенды предков были священным писанием.

Так и вышло, что, либо в будуаре старухи, либо на вершинах утёсов они сидели долгие часы под гортанный монотонный говор Со Вути, пока Нортрап курил её табак в своей трубке и слушал. Ему не понадобилось много времени, чтобы понять: старуха наполовину помешалась — сказались и жизнь в одиночестве, и особенности ума, насквозь пропитанного суевериями.

В основном её речи были хитроумной тканью лжи, сплетённой с поразительным правдоподобием. Так, словно пересказывала какой-нибудь пустяк, случившийся днём, она поведала о недавнем визите Харуинг Вути, верховной богини хопи. Богиня, поднявшись из моря, пересекла пустыню быстрее антилопы. Она была так прекрасна, что своей красотой причинила Со Вути боль глазам. Аликсай! Слушай, Бахана! Она мягкая и белая, как девушка, эта Харуинг Вути; волосы у неё жёлтые, как цветок тыквы, желтее даже твоих. Глаза у неё как бирюза, рот красен, как закат сквозь песчаную бурю. Она явилась быстро, едва Со Вути позвала её. Всю ночь богиня сидела там, Со Вути — здесь, и они беседовали.

Со Вути покачала головой, пробормотала что-то и замолчала. Бахане не полагалось слышать, о чём Харуинг Вути и Со Вути говорили ночью.

Почему она живёт здесь одна, она объяснила. Объяснила дважды: один раз в ответ на его вопрос, другой — по собственной охоте. Если бы она пустилась в объяснения в третий раз, Нортрап не сомневался, что получил бы уже не две, а три совершенно разные версии.

В первом её рассказе Нортрап уловил немало следов древних индейских верований. Со Вути запросто говорила о сотворении мира, при котором, хоть всю работу, как она признавала, выполнили Харуинг Вути и Солнце, она сама присутствовала.

Она обратила внимание Нортрапа на то, что место, где находятся он и она, — вершина мира. Следовательно, от обители главной богини оно удалено чрезвычайно далеко. А раз так, богине нужен кто-то, кому можно доверить следить, чтобы здесь всё шло как надо. Поэтому Со Вути, великая любимица Харуинг Вути, и была поставлена здесь. Когда возникала нужда, она разводила сигнальные огни у развалин сторожевой башни, и Харуинг видела их и понимала, в чём дело.

Раз Нортрап не слишком-то верил этому объяснению, у неё появилось и другое: дальше в пустыне, так далеко и за такой безводной полосой, что белый человек мог послать туда только свой жадный взгляд, лежит страна скрытых городов. Эти города построили боги подземного мира, а потом отдали их народу Со Вути.

Городов этих было семь — Семь городов Чебо. (Нортрап улыбнулся, заметив в истории развитие старой легенды, принесённой первыми испанскими исследователями, о Семи городах Сиболы.) Это были очень богатые города: в них было много серебра, много бирюзы и, в последние годы, много золота, из которого делали кольца и браслеты, а у вождей были золотые чаши и блюда.

Чтобы эти города оставались скрыты от жадности белых людей и от зависти других племён, их жители выставили по пустыне дозорных — за сотни миль от себя. Одним из таких дозорных была Со Вути. Ей стоило только поджечь хворост на утёсах — и вожди скрытых городов Чебо поймут сигнал.

Нортрап должен был понять, что боги и богини очень близки к народу Со Вути. Разве не сама Харуинг Вути приходит сюда поболтать с Со Вути, поесть с ней пики [Хлеб из синей кукурузы — пр. пер.]? Так оно и есть.