ЯКУТОП - страница 3

— Смирнов — с Беляевой.

Илья поднял голову. Фамилию он не сразу соотнёс с лицом, а потом вспомнил — девочка через два ряда. Настя. Та, что вчера в столовой смотрела на него, пока Паша со своей компанией развлекался.

Он мысленно приготовился к обычному сценарию: равнодушный кивок, может быть, лёгкая досада на лице — достался кто-то неудобный, с кем даже поговорить лишний раз не захочется, — и дальше каждый будет тянуть свою часть проекта в одиночку, просто чтобы не пересекаться больше необходимого.

После урока, когда класс потянулся к выходу, Настя подошла первой — он даже не успел решить, подходить ли самому.

— Привет, — сказала она и сразу, без предисловий, раскрыла тетрадь на чистой странице. — Я тут подумала, пока Галина Сергеевна фамилии называла. Если уже измерять теплопотери, то глупо выбирать какой-то абстрактный домик из учебника. У нас тут готовый объект под носом.

— В смысле? — спросил Илья, ещё не до конца веря, что разговор идёт так буднично.

— В смысле наш учебный корпус. — Она кивнула куда-то в сторону окна, за которым белела занесённая снегом крыша столовой. — У нас в коридоре возле лестницы вечно дует, а в двести третьей аудитории душно, хоть форточку настежь. Можно замерить разницу температур в нескольких точках, посчитать коэффициент теплопроводности стен, может даже найти, где утечка. Реальные цифры, не из методички.

Она говорила быстро, по делу, доставая ручку и тут же набрасывая в тетради что-то вроде плана — точки замеров, список приборов, которые нужно будет попросить у Галины Петровны. Илья смотрел на эти торопливые строчки и ловил себя на странном ощущении: никто в последние дни не разговаривал с ним так, будто он просто человек, с которым можно что-то обсудить, а не мишень или пустое место.

— Термометры у неё, наверное, допотопные, — сказал он, заглядывая в тетрадь. — Будем мерить ртутным градусником коридор и записывать в блокнотик, как в девятнадцатом веке.

— Зато дёшево и сердито, — хмыкнула Настя, не отрываясь от записи. — Формула Фурье не спрашивает, каким градусником ты пользовался.

— Формула Фурье вообще мало кого спрашивает, — заметил Илья. — Она просто работает, пока ты не напишешь в ней минус там, где нужен плюс, и не получишь отрицательную температуру в тёплой комнате.

— У тебя так было?

— У меня так было на контрольной в прошлой школе. Я на полном серьёзе доказал, что батарея излучает минус пять градусов. Учитель сказал, что я открыл новый вид физики.

Настя фыркнула, прикрыв рот рукой, и это получилось так неожиданно и искренне, что Илья сам чуть не улыбнулся — впервые за весь этот длинный, выматывающий день.

— Антифизика Смирнова, — сказала она, всё ещё улыбаясь. — Надо будет за неё Нобелевку выбивать.

— Посмертно, — сказал Илья. — Меня Галина Сергеевна за такое точно убьёт.

Она дописала последнюю строчку плана и захлопнула тетрадь, посмотрев на него уже без той настороженности, с которой обычно смотрели новенькому — скорее с обычным деловым интересом, будто вопрос, годится ли он в партнёры по проекту, был уже решён и закрыт.

— Короче, — сказала она, — надо приборы взять и после уроков посидеть, набросать методику. В библиотеке тихо, и розетки есть. Сегодня сможешь?

— Смогу, — ответил Илья, стараясь, чтобы в голосе не прозвучало слишком явно, насколько он этому рад.

— Тогда после шестого урока, — сказала Настя, закидывая тетрадь в рюкзак. — Я там обычно за столом у окна сижу, если что.